Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев
Он прыгнул на меня, свалил всей массой своего тела. Занёс заточку надо мной, но я успел каким-то чудом рефлекторно отклониться, и удар пришёлся буквально в паре сантиметров от моей шеи. Схватил ублюдка за горло, сжал так, что ощутил, как тот дёрнулся всем телом, чуть ослабел. И я перевернул его на спину, зависнув над ним. Пригвоздив левой рукой к асфальту, правой с силой вмазал по морде несколько раз, не разбирая, куда бью.
Сквозь шум в ушах я услышал душераздирающий скрип тормозов: кто-то лихо затормозил рядом. Меня схватили за руки сзади, встряхнув, поставили на ноги.
— Тихо! — услышал я чей-то голос за спиной, когда попытался машинально вырваться. — Спокойно! Милиция!
Из поблизости стоящего милицейского «Рафика» высыпали менты: все в голубых рубашках, форменных брюках. Двое подняли с земли напавшего на меня хулигана, из разбитого носа и брови текла струйка крови.
— Отпустите, — попросил я.
Когда захват ослаб, я обернулся и увидел, как ко мне шагает мужчина средних лет в обычном цивильном костюме.
— Майор Журавлев, — представился он, показав удостоверение. — Ваши документы. Что тут произошло?
Я оглядел себя, отряхнул пыль с костюма, проверил, на месте ли мой бумажник. Вытащил оттуда паспорт и отдал милиционеру.
— Я хотел уехать на своей машине. Тут подошёл ко мне этот гражданин, стал оскорблять. Потом бросился с заточкой на меня.
Майор открыл мой паспорт, внезапно широко и по-доброму улыбнулся, отдал мне документы со словами:
— Товарищ Туманов, Олег Николаевич! Извините, сразу не признал. Вы у нас легенда. С вами всё в порядке?
— Да вроде бы, — хмуро проворчал я. — В отделение придётся ехать?
— Да нет, — ответил майор весело. — Мы сейчас этого хулигана закроем, потом зайдёте к нам, напишите, как дело всё было.
Он сделал знак остальным, и мерзавца потащили к машине. Он упирался, лягался, пытался вырваться, орал благим матом:
— Я тебя, коммуняка, всё равно убью! Сука! Всех вас надо к ногтю, как в 37-м. Чтобы неповадно жировать было!
Слушая этот бред, я обдумывал, не подослали ли этого козла ко мне, чтобы просто убить. Но среди бела дня, рядом с горкомом партии⁈ Немыслимо. Хорошо, что менты вовремя прибыли.
Когда «Рафик» уехал, я наконец открыл машину, уселся за руль. Повернув к себе салонное зеркало заднего вида, разглядел внимательно свою физиономию: пару кровоточащих царапин этот мерзавец всё-таки мне оставил. Я собирался съездить в клинику к Марине, узнать о её беременности, насколько это угрожает её здоровью. И заодно зайти к нейрофизиологу Михайлову, который просил меня приехать. Сообщил загадочным тоном, что хочет познакомить меня с каким-то крутым специалистом в области исследований мозга.
Показываться на глаза невесте с разбитой рожей мне не хотелось, тем более что я мог наткнуться и на Мельникова, но решил хотя бы встретиться с гинекологом Марины и заглянуть к Михайлову. После некоторых раздумий я завёл мотор и направился к улице Маяковской, а оттуда выехал на Ленинградку, свернул на МКАД и понёсся мимо сплошной стены леса до поворота на Рублёвку.
Притормозил у поста ГАИ, но сержант даже не стал проверять мои документы, лишь махнул полосатой палкой и ушёл обратно в застеклённую будку.
Когда примчался к КПП, из будки вывалился охранник, степенно подошёл ко мне, но, увидев мой пропуск, тут же ушёл обратно и открыл ворота. И я уже беспрепятственно проехал на площадь перед центральным зданием, оставив машину на краю стоянки, рядом с чьей-то чёрной «Волгой».
Поднялся на второй этаж к кабинету Михайлова, услышал его разговор с какой-то женщиной. Когда голоса замолкли, я постучал в дверь. И вошёл после приглашения.
— А, Олег Николаевич! Добрый день! Добрый день! — Врач привстал из-за стола, протянув мне руку и широко улыбаясь. — Вот, познакомьтесь. — Он сделал широкий жест в сторону сидевшей в кресле полной женщины в тёмно-синем платье и со старомодной укладкой густых тёмных волос. — Наталья Петровна Бехтерева, академик Академии медицинских наук, главный редактор журнала «Физиология человека», директор Института экспериментальной медицины при академии.
Я вначале опешил: видеть живьём знаменитую внучку психиатра Бехтерева, которая всю жизнь занималась изучением мозга, — это казалось совершенно нереальным.
Я подошёл ближе, она подала мне руку, улыбнувшись, как царица. И я машинально старомодно прикоснулся к ней губами.
— Очень приятно, Наталья Петровна, — пробормотал я. — Такая честь для меня встретиться со прославленным нейрофизиологом, внучкой знаменитого психиатра Владимира Михайловича Бехтерева.
Она подняла брови, видно, приятно удивившись тому, что я знаю её, тонкая довольная улыбка тронула её губы.
Михайлов провёл нас в аудиторию побольше того кабинета, где у меня перед этим проверили мозги на новом аппарате. Теперь я увидел два устройства: одно— явно тот же самый электроэнцефалограф, а второй — поменьше, непонятного назначения, с рядами рычажков, светодиодов, датчиков со стрелками; за каждым сидел оператор: за первым — симпатичная блондинка; короткий облегающий халатик не мог скрыть её прелестных форм: высокой груди, упруго и бесстыдно выпирающей из ворота халатика, и длинных ног с тонкими щиколотками и хорошо развитыми рельефными икрами. За вторым — миловидная женщина лет сорока, полноватая, с сосредоточенным лицом, сжатым в одну линию ртом.
Посреди зала стояло глубокое кресло из бордового кожзаменителя, своим видом чем-то напомнившее электрический стул: к нему тянулись десятки проводов. Но пришлось сесть в него, ассистентка Михайлова прикрепила к моей голове пластинки с проводами от первого аппарата, где сидела белокурая красотка. И затем от второго устройства прицепили несколько электродов в разноцветной оплётке — красной, синей, зелёной, как будто я — бомба.
Скрестив руки на груди, Михайлов стал передо мной и объяснил суть эксперимента.
— Наталья Петровна предлагает стимулировать те отделы вашего мозга, которые порождают альфа-волны.
— Чем стимулировать? — быстро спросил я, не скрывая опасения за своё здоровье. — Электротоком? Вы мозги мне не сожжёте?
— Не переживайте, Олег Николаевич, — объяснила Бехтерева. — Будете ощущать небольшое покалывание в висках, темени. Ничего опасного.
Я не очень ей поверил, но показывать себя трусом не хотелось. Вздохнул, откинувшись на спинку кресла, стал ждать начала экзекуции.
— Вера! Нина! Начинайте!
Загудел первый аппарат, затрещал, выплёвывая широкие ленты с графиками, зашуршали перья. С щелчком включилось второе устройство, и я ощутил довольно болезненные уколы в виски, в затылок, в темя. В глазах за границей видимости начали проплывать ослепительные вспышки. Движением глазного яблока я подбрасывал