Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

Вера застегнула куртку до подбородка и кивнула. Я уточнил у сопровождающего время обратного выхода.

Обратно добрались до Великой Губы примерно за полчаса. В салоне было тепло. Зайцева среди пассажиров не заметил; искать его по острову не стал. Вера сидела рядом, молчала. Про звонок она уже знала и не расспрашивала. Просто сидела рядом, и я был ей за это благодарен.

В Петрозаводск вернулись поздно вечером. Давно стемнело. Мокрый снег сменился обычным, крупным, медленным. Мы дошли до гостевого дома. Тамара Ивановна открыла дверь, сказала, что оставила нам ужин. Я поблагодарил и уточнил, до которого часа она будет внизу.

Я сел на кровать. Вера вошла следом, закрыла дверь, села рядом.

Некоторое время мы сидели молча. Потом Вера повернулась ко мне.

— Этот Зайцев… Ты уверен, что он здесь из-за тебя?

— Нет. Он посмотрел сквозь меня, как на незнакомца. Поэтому и проверяем, а не бросаемся за ним.

— Откуда ты его знаешь?

— С Громовым связано, Вер. Об этом пока не могу рассказать. Но о том, что угрожает нам с тобой, молчать не буду.

Вера смотрела на меня ещё несколько секунд. Потом кивнула. Ответ её не устроил — я видел. Но расспрашивать она не стала.

— Лёш. — Она положила руку мне на колено. — Что ты хочешь сделать?

Я встал, взял телефон.

— Сначала поговорю с Тамарой Ивановной. Может, знает его. Дом небольшой, гостей запоминают.

Внизу я описал Зайцева: высокий, седой, охотничья куртка. Назвал фамилию. Тамара Ивановна задумалась.

— Был такой. Осенью. Он ещё в книге отзыв оставлял.

— Можно посмотреть?

Книга была старая, в кожаной обложке. Тамара Ивановна принесла её из-за стойки, поставила на стол в маленькой гостиной на первом этаже. В комнате горел камин, потрескивали дрова. Я сел в кресло, раскрыл книгу на осенних записях.

Туристы, командировочные, пары, одиночки. Имена, города, даты. В сентябре записей было ещё много. В октябре — единицы. Я листал медленно.

И вот, на странице за конец октября, запись, от которой я застыл.

«21—23 октября. Зайцев С. А., Санкт-Петербург.»

С. А. Зайцев. Санкт-Петербург. Больше месяца назад. Три дня в этом же гостевом доме.

— Он у вас сейчас не живёт?

— Нет. Тогда пару ночей провёл и уехал.

— В какой комнате?

— В вашей. Она чаще свободна, на озеро дует.

В нашей комнате. Я ещё раз посмотрел на запись. Фамилия, инициалы, приметы — всё сходилось.

Я сфотографировал запись, закрыл книгу, поблагодарил Тамару Ивановну. Она посмотрела на меня с любопытством, но ничего не спросила.

Вернувшись в комнату, я показал фотографию Вере. Она посмотрела, потом на меня.

— Он был здесь в октябре. Хозяйка помнит и фамилию, и приметы. Говорит, жил в нашей комнате.

— Ты думаешь, тебя сюда привели?

Я увеличил фотографию, ещё раз посмотрел на дату.

— Пока это значит только одно: он приезжал сюда и раньше. В октябре мы этот дом ещё не бронировали.

Два пересечения — причал и дом — за один день. Отмахнуться не получалось. Но из октябрьской записи ловушка тоже никак не следовала.

Я достал телефон и набрал Ковалёва. Связь была плохая, но он взял трубку.

— Андрей Петрович, — я заговорил ровно. — В гостевой книге есть запись. Зайцев С. А., Санкт-Петербург. Двадцать первое — двадцать третье октября. В том же доме, где мы остановились.

— Сфотографируйте, — сказал Ковалёв. — Пришлите.

Я отправил снимок, включил громкую связь и положил телефон между нами.

— Андрей Петрович, Вера рядом, слушаем вместе.

Минута, две. Потом голос Ковалёва:

— Зайцев. Проверка пришла. Сейчас частный консультант по безопасности.

— С нашими фигурантами пересекается?

— Работал на одном объекте. Знаете, каком?

— На каком?

— На той самой даче под Истрой.

Я сидел на кровати и смотрел на телефон. Из кухни донёсся звон посуды. Тамара Ивановна ещё хлопотала внизу, а мы так и не спустились к ужину.

Дача под Истрой. Ну вот и съездили.

— Выходит, Зайцев мог знать Лебедева, — сказал я.

— Мог работать с ним, или на него, или на того, кто над Лебедевым.

— Или на хозяина. Но знал ли он о нашем приезде — ещё вопрос. Проверьте даты работы на даче и кто его нанимал. Я пришлю адрес и номер хозяйки: она подтвердила, что Зайцев здесь останавливался.

Ковалёв помолчал.

— Проверю. — Голос Ковалёва стал жёстче. — И местным коллегам передам. Смирнов, после истории с Лебедевым я бы не рисковал. Возвращайтесь.

— Да. Утром выезжаем. На контакт с Зайцевым не идём. Если появится у дома — сразу звоню вам.

Я закончил разговор и открыл билеты. Вера смотрела на меня.

— Лёш, — сказала она. — Что теперь?

— Утром в Москву. Сейчас возьму билеты и закажу машину до вокзала. Ночью по незнакомой дороге не поедем.

— А Зайцев?

— Ковалёв проверяет. Сам я к нему не полезу. Не с тобой рядом и не вслепую.

Она кивнула и достала рюкзак.

— Я соберу вещи.

— А я предупрежу хозяйку.

Я взял два места на утренний поезд с пересадкой, отправил Ковалёву время выезда и спустился вниз. Рассчитался за прожитые дни, договорился о машине. Тамару Ивановну попросил никому не сообщать, когда мы уезжаем, и предупредить, если станут спрашивать о нас.

Когда вернулся, Вера уже сложила одежду. Я убрал документы во внутренний карман куртки, поставил телефон на зарядку и сел рядом с ней.

За стеклом — сосны, мокрый снег, тёмное небо. Где-то там было Онежское озеро, чёрное, холодное. И где-то в этом краю — человек из моей прошлой жизни, работавший на той самой даче под Истрой.

Вера застегнула рюкзак. Ещё утром я укладывал в него термос и бутерброды на целый день. Теперь он снова стоял у двери.

Злость пришла не сразу. Мы ведь всего два дня здесь пробыли. Два дня, чёрт возьми.

Я положил ладонь на Верину руку. Она повернула кисть, переплела наши пальцы. Посидели так немного. Потом я потянулся к телефону.

— Вер, покажи подтверждение брони. Старой и новой.

Она достала телефон, открыла почту. Летнюю бронь мы оформили в ноябре. На эту неделю я договорился с хозяйкой в среду. Зайцев жил здесь ещё в октябре — раньше обеих броней.

Значит, его прежний приезд сам по себе ничего