Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— Мне тоже нравится. Уровень «Весёлых ребят», или «Песняров» — сто пудово. Хорошо играете на инструментах. И вокал у тебя профессиональный. Остальные ВИА у вас на таком же уровне?

Я дернул плечами.

— Фиг знает! Крайком комсомола отбирал, — соврал я.

На самом деле, ещё в том году многие лидеры выступивших на том фестивале групп, а потом и другие, познакомившиеся с мои творчеством через разошедшиеся по городу кассеты, подходили ко мне и просили разрешения сыграть на этом фестивале «мои» песни. А получив «добро», просили «партитуру». А потом и показать «нюансы». Приходили ко мне в институт, на репетиции ансамбля. Меня «вытаскивали» к себе, жаловались на убогость инструментов и аппаратуру.

В конце концов, я допустил их до репетиций на нашей малой Дальрыбвтузовской сцене в спортивном зале на Ленинской, куда перетащил всю свою музыкальную аппаратуру, кроме гитарного синтезатора «Роланд». Там, раз в неделю, по очереди, несколько Владивостокских музыкальных групп оттачивали своё мастерство. Приезжали музыканты и из ближайших районов: Артёма, Уссурийска, Спасска-Дальнего, Находки, Партизанска и даже из самого отдалённого районного центра — Лучегорска.

Зачем я это делал? А подумалось мне, что если уж «городить огород», то почему бы не «громыхнуть» фестивалем по «бездорожью и разгильдяйству». На всю страну громыхнуть. И назвать его не просто «фестиваль 'Приморские струны», а «Рок-фестиваль 'Приморские струны».

Первый рок-фестиваль в СССР прошёл в декабре шестьдесят шестого года в Каменске-Уральском (Свердловская область) — во Дворце культуры «Юность». Организатором выступил Владимир Прокин — лидер местной группы «Месяцевики», которая исполняла, в том числе, каверы на песни The Beatles. В фестивале участвовали пять местных коллективов. При этом у мероприятия были нюансы: комсомол поддержал идею, но поставил условие — каждый ансамбль должен был исполнить по пять песен, причём три из них — на русском языке или на языке соцстран. А чтобы протащить в программу битловские мелодии, музыканты пошли на хитрость: на мелодии наложили русскоязычные тексты. В итоге фестиваль вызвал скандал.

В мае шестьдесят девятого года на базе отдыха Левбердон под Ростовом-на-Дону собралось более двух тысяч человек. Мероприятие было нелегальным.

В семьдесят первом году в городе Горький прошли «Серебряные струны» — всесоюзный фестиваль, формально приуроченный к семьсот пятидесятилетию города Горький, но на деле — первый всесоюзный слёт бит- и рок-групп со всего СССР, где участвовало более тридцати коллективов. Фаворитом считалось московское трио «Скоморохи» Александра Градского, но челябинский «Ариэль» выступил настолько ярко, что жюри присудило первое место обоим.

И вот сейчас Владивосток станет следующим рок-фестивалем в истории русского рока. Эта мысль меня так будоражила и заводила, что я едва не прыгал от нетерпения.

Ведь следующий «официальный» рок-фестиваль под эгидой Министерства культуры СССР должен был состояться в следующем, восьмидесятом году в Тбилисси. А тут мы, оба на!

По итогам Тбилистского фестиваля фирма «Мелодия» выпустила двойной альбом. Мы тоже выпустим свой альбом. Потому и вложился я в наш рок-фестиваль от души, и от мошны изрядно.

Над качеством звука мы тщательно работали с каждой группой. Я не зря сказал про восьмиканальный пульт, который собирал звук и выдавал его через колонки. Все восемь каналов уходили ещё и на «Soundcraft Magnetics SCM 381−8» — восьмидорожечный студийный бобинник на дюймовой ленте, сейчас спрятанный в специальном стальном коробе. Транспортный механизм у него был смонтирован на литой алюминиевой плите, и я надеялся на то, что звук не будет плавать от сотрясания асфальта и порывов ветра. И запись сгодиться для изготовления матриц. Тбилистский фестиваль проводили и записывали в филармонии, а мы на воздухе, да-а-а…

Сам магнитофон обошёлся мне в три тысячи шестьсот британских фунтов в пересчёте не курс йены. Двадцать бобин дюймовой ленты «Ampex 406» по двадцать два фунта за катушку, соответственно — четыреста сорок фунтов.

На каждую семьсот пятидесятиметровую ленту вмещалось около тридцати минут записи. Значит, у нас было плёнки на одиннадцать часов музыки.

Фестиваль был открыт исполненными нами песнями: «Поворот», «Кого ты хотел удивить», «Так бывает», «Снилось мне» и «Ветерок». Песни буквально взорвали собравшуюся публику. А публики было много. По примерным подсчётам в первый день собралось около тысячи человек.

«Сидячих» мест, естественно не хватило, но гости и не сожалели. Многие слушали от палаток, одновременно выпивая и закусывая. Оперативный комсомольский отряд, дежуривший на мероприятии и обеспечивающий, так сказать, порядок, не препятствовал, но предупреждал. Такие слушатели использовали фестиваль для общения, отдыха и удовольствия, а истинные ценители «русского рока» вели себя очень активно, находясь рядом со сценой. Они и аплодировали, и танцевали, и просто шумели, и даже подпевали. За год новые песни быстро разлетелись по городам и весям, и звучали из всех окон и всех магнитофонов.

Площадка и со сцены, и со стороны смотрелась красиво. Вокруг стояли столбы с фонарями и гирляндами цветных лампочек. Сцена хорошо освещалась и расцвечивалась. Несмотря на солнечный полдень это создавало настроение.

Телевизионщики, сначала скучные, теперь и сами «завелись» и операторы показывали мне свои большие пальцы. У меня, как у одного из организаторов, взяли интервью. Под звуки песни Юрия Лозы, которые исполняла следующая рок-группа, я рассказал о планах «построения светлого будущего на отдельно взятой территории».

— Там будет горнолыжная трасса с канатным подъёмником, — показывал я на горку. — Там кемпинги для гостей. В лесу беговая дорожка с лыжнёй.

— Канатный подъёмник? — удивилась интервьюер. — Как на Сахалине?

— Нет. Пока только бугельный, это — трос с устройством, за которое цепляются лыжники, чтобы их тянули вверх. Но это примерно через год-два. В зависимости от финансирования.

— Отличные планы, Михаил. А фестиваль и на следующий год состоится тут?

— Если участникам понравится наша площадка — добро пожаловать. Но капитальную сцену мы так и так ставить будем. Отдыхающим на Шаморе явно не хватает зоны активного отдыха.

— Успехов в начинании, Михаил!

— Спасибо, — поблагодарил я и прошёл в «зрительный зал».

Милюков сегодня, действительно, ушёл на «задний план» и, как он с сожалением сказал: «тупо переводил японскую плёнку», отдав крупные планы телевизионщикам. Те прибыли с передвижной телевизионной станцией — фургоном с камерами, коммутаторами, звукорежиссёрским оборудованием, видеомагнитофонами. Я заглядывал к ним утром и убедился, что настроены они на съёмку серьёзно.

Сейчас тоже заглянул, дабы проверить, как идёт процесс. По серьёзно-нахмуренному лицу режиссёра, переключающегося с камеры на камеру, я понял, что лучше обойтись без вопросов. Увидев меня, режиссёр показал мне большой палец левой руки. Я, улыбнувшись, кивнул