КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

— Прошу секунду, господа, — Бальони было трудно сбить с толку. — Мы выяснили, что жертвами стал один из расчётов, нёсших дежурство на шоссе «Вена — Санкт-Пёльтен». Судя по всему, нападавшие двигались из района городка Нойленгбах, ранее объявленного нашими бывшими союзниками…

— Говорите уж прямо: англами! — проворчал артиллерист.

— Если вам так будет удобнее, объявленного англами зоной особого эксперимента, — слегка кивнул Бальони. — Расчёт покинул свой пост, что было обнаружено, когда явилась смена. А сутки спустя тот же расчёт, но уже мертвецов совершил нападение на гарнизон Санкт-Пёльтена, уничтожив до трёх десятков солдат и ещё более ранив и деморализовав. Прискорбно, что поддавшись панике, солдаты гарнизона начали хаотически стрелять, в результате чего часть их стала жертвами дружеского огня. На данный момент выясняется, нанесла ли эта мёртвая группа урон каким-либо постам и подразделениям по пути своего следования к Санкт-Пёльтену. Как только я получу эту информацию, она будет немедленно доведена до членов совета.

— Снова этот некромант! — командующий побарабанил по столешнице. — Теперь вторая неприятная новость, господа. Руффо, у вас, кажется, было тоже что-то на эту тему?

Названный офицер, младше других по званию — команданте ди стормо* — торопливо вскочил:

*звание равное полковничьему

— Имею чрезвычайно важное донесение. Неустановленный отряд полностью разрушил базу Страхотин. Все приписанные к ней отряды уничтожены. База и прилегающие укреплённые территории превращены в пепелище. Мы имеем основание предполагать, что действовала там всем известная группа некроманта из Мистельбаха.

— И почему вы считаете, что там орудовал именно он? — живо переспросил авиатор.

— База была начинена новейшей англской техникой. Распознающей и даже блокирующей. И этот отряд… кто бы они ни были, они обошли все защиты с лёгкостью, охранные посты не передали ни одного тревожного сообщения, а по всем инструкциям должны были, при первом же подозрении…

Это слушали с ещё меньшим удовольствием, морщась и недовольно откидываясь на стульях.

— Значит, некромант, — протянул командующий. — Господа, в условиях новых реалий мы не можем позволить себе иметь такую язву в глубине своих территорий… Команданте Кавалеро, вы же должны были?..

— Так точно! — браво ответил авиатор. — Регулярные облёты определённого к наблюдениям квадрата показывают, что там нет ничего. Нулевая активность. Никаких строений или укреплений.

— Может, они ушли из этого леса? — ворчливо спросил артиллерист. — Как его?

— Клостервальд, — подсказал команданте ди стормо.

— Однако активность в районе сохраняется… — командующий потёр переносицу.

Войска растянуты по фронту, в некоторых местах из-за ухода союзников образовались внезапные дыры, Палата дожей тянет с новыми указаниями, и непонятно — придётся ли отступать, идти в бой или стараться удержать то, что уже завоёвано — а тут этот досадный прыщ на ровном месте!

Прыщ, который чешется — а значит, он есть — но многие уверяют, что нет…

— Нет, господа, подобная ситуация недопустима.

В ЧИСТОМ ПОЛЕ

Иркутская губерния, поле у деревни Карлук

4 февраля 1948 года, утро раннее

Староста Иваныч

Последней с поля, предназначенного для высочайшей встречи, уехала телега загруженная конскими «кругляшами». Лошадки — они ж такие, где хочу побегаю, где хочу покакаю. Так что с самого ранья ребятня собирала на утоптанном карлукскими табунами поле «подарки». Но оно, понятно, дело привычное, ибо самый хороший навоз какой? Правильно — конячий…

— Судя по тому, сколько всего навезли, я так думаю, не одному мне влетело… — пробормотал староста.

— Ага, моя как узнала что принимаем соседей, и вообще сам надёжа-император будет… Спал я, братцы, сёдни в стайке*, с телком, можно сказать, в обнимку.

*Сибирское универсальное наименование помещения для сельхозживотных.

— А она?

— А она — ясен пень, вместе с тётками стряпали, пекли, да хрена лысого, чего только не делали! Так ещё утром ни свет ни заря погнали обогреватель на рубиновых контурах в телегу мострячить.

— Для подогрева?

— Ага, чтоб всё с пылу с жару было! Ещё и обидно обзывались!

— Ой, да ладно! Не обиднее, чем меня! Чумой на лыжах да ещё по-всякому… «Чего сразу не сказа-а-ал?» А я сразу и сказал! Как домой пришёл, так и сказал!

— Вот и я так же…

— Э-э-эх! Одно слово — бабы!

— Зато смотри, как представительно получилось!

— Эт да-а. А хомутовские да грановские-то, смотри, морщатся! Не подумали про угощение! Ха! Это они ещё мой самовар не видели!

— А, кстати, где он?

— Едет, едет… Вон, «сквозь снежную равнину!» — немузыкально провыл кузнец.

— Молчи уже, а то голос такой, у комарей ухи отваливаются!

— Это просто зависть в тебе говорит, Иваныч!

— Ладно, позубоскалили и будя. Пошли к нашим!

На поле, утоптанном вначале лошадьми, а потом и казацкими сапогами, выстраивались три неравных прямоугольника. Больше всего, конечно, было хомутовских. И по количеству дворов село поболее Карлука будет, да и минус сто человек с Коршунёнком улетели — тоже понимать надо. Следом по количеству — из Грановщины. Тоже понятно.

Вокруг, в поле, стояло множество телег, прохаживались, раскланивались, а то и останавливались посудачить друг с другом старики и женщины, бегали, выискивая места получше, чтоб занять и смотреть, ребятишки.

К Иванычу подошли ещё два старосты оба, что характерно, Иванычи. Казаки часто ржали на эту тему. Мол, правильный староста всенепременно такое отчество иметь должон. Вот у нас старосты правильные! Или ты против чего сказать желаешь, а, мил человек? Возразить желающих почти никогда не находилось. Ну а ежели и находились, то чего? Докторам тож работать иногда надо.

— Ты ирод! Натуральный ирод! — с ходу зарядил хомутовский Иваныч.

— Эт почему? — сунул пальцы за поясной ремень карлукский Иваныч. — Обоснуй!

— От обоснуя слышу! Вон у вас — и столы накрыты, и хозяйки угощение разносят! А мы что — бедные родственники получаемся? Я пока всех кого мог собрал, уже заполночь! Раньше упредить не мог?

— Христом Богом клянусь, как узнал — сразу нарочных к вам отправил. По телефону-то ты б первый мне не поверил! А тут документ! С печатями! А?

— Тут ты пра-ав, Иваныч, — задумчиво протянул грановский староста. — Я когда печати те увидал, ажно спина болеть перестала… Носился полночи как укушенный.

— Ладно, казаче, пора в строй вставать. Время.

— Будем!

Поручкались, и каждый пошёл к своим.

Иваныч оглядел карлукский строй. А и ничего! Представительно! Медали да ордена по снегу солнечные