КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

Из коробки высыпались фотокарточки и сложенный лист в клеточку. Агеич протянул руку, взял листок, развернул. Как есть — Севастьян писал. Его почерк с завитушками…

— Погоди читать. Карточки вначаль посмотри.

А на них…

— Я так понимаю, казачки опять с помощью Коршуновых в дерьмо вляпались? Надо было Лёшку Аркадьича ещё звать.

— Уже. Скоро подойдёт. Че-то у него там срочное случилось, доделает — и сразу к нам.

Старики ошарашено разглядывали фотокарточки, передавали их по кругу, откладывая в сторонку особенно страшные.

— Эт, получается, с чертями воюем? Так?

— Бери выше, — прогудел басом батюшка. — Черти — они чего, так сказать, мелочь. А эт, братие, посурьёзней рангом — демоны!

— А мы тут, получается, булки мнём? — словно в противовес священнику, тонким обиженным голосом спросил кузнец. Бывало у него, в минуты тяжких сомнений голос подводил. Вот только никто в Карлуке над этим не смеялся. Дураков нема…

— Так указ амператорский! — воздел палец староста.

— И чего? — возразил Кузьмич.

— Вот от тебя я такого не ожидал! — вытаращился на полицмейстера Иваныч. — Ты ж представитель этой… власти представитель! Должон понимать!

— Ай, Иваныч, Сева и наши там с демонами бьются, в Ад дорожку закрывают, а я указами императорскими, долгих лет ему и супруге его, прикрываться должен? Сам-то думай, чего говоришь? Надо что-то делать!

— Ты эти мне рассуждения брось!

— Но демоны ж! Демоны! — затряс руками полицмейстер.

— Со своей стороны, поддержу Кузьмича, — прогудел батюшка. — Надобно наверх обращаться. Если востребуется, я не токмо до архиепископа, я и до патриарха дойду!

— Так, вы мне тут бунт учинять перестаньте! — попытался успокоить дискуссию Иваныч. — Я сам отлично понимаю…

— Чего это вы тут бунтовать собрались? — вошедший старый Коршун был весел и беззаботен. — Аль причины есть? А то смотрите мне!

— Садись. Смотри, а потом зубоскалить будешь! — подвинул ему староста фотокарточки. И пока Алексей Аркадьич, хмурясь, перебирал глянцевые прямоугольники, старики по очереди передавали друг другу письмо Севастьяныча.

— Ох, ты ж, мать твою, етитская сила! — вдруг остановился в переборе карточек Аркадьич.

— Чё такое? — спросил его батюшка. — Небось, углядел чего?

— Внук! — старик ткнул узловатым пальцем в карточку. — Аркашка ж ить!

Фотография пошла по кругу.

— Вот те на, а мы и не узнали… — протянул кузнец. — Эк изломало парня… А я говорю: он там, а мы тут? Словно калеки какие? Да?

— Сиди, не ёрзай! — одёрнул его староста. — И так уже мебель скрипит. Надо было тебе колоду со двора принести. Вырос же, детинушка…

— А ты, Иваныч, меня не останавливай! — раздухарился кузнец. — Сева пишет, больше двадцати казаков полегло! Пополнение по-любому надо! И если меня опять прокатят… Я не знаю, что сделаю…

В комнате внезапно похолодало. Из дальнего угла выступил, словно проявляясь из теней, неприметный человек в мундире коллежского секретаря.

— Доброго времени суток, уважаемые!

Вообще, невидимостью казаков было не удивить. Так-то с пониманием. Да и то, что вышел он от угла с образами, тож о многом говорило.

— Доброго, уважаемый! — привстал староста. — С чем к нам?

— По поручению Министерства императорского двора. — Иваныч аж моргнул (вот и побунтовали тебе!). — Имею распоряжение подготовить высочайшую встречу с казаками второй, третьей и четвёртой очередей деревень Карлука, Хомутово и Грановщины. В связи с чем у гофмаршальской части вопрос: есть в округе место, где всех собрать можно? Или же собрание придётся переносить в Иркутск?

— Есть, как не есть! — выдохнул староста. — Поле у въезда в деревню, для всяческих гуляний завсегда годное. Единственно — утоптать придётся.

— Сколько времени на подготовку потребуется?

— День… Полтора, если с сегодня считать, — отрапортовал Иваныч после перегляда с собравшимися казаками и нервно поправил ворот рубахи: — Прощенья просим, неужто сам?..

— Его императорское Величество, государь Андрей Федорович… — сухо ответил чиновник. Казаки подорвались со стульев, как один. — … намерен посетить со скорбным визитом. Вы присаживайтесь, господа, излишне сейчас это. Вот, извольте получить церемониалы…

— Чево это? — брякнул кузнец и тут же ладонью рот прихлопнул.

— Детальные инструкции по порядку действий, — впрочем, довольно дружелюбно пояснил чиновник. На стол легла красная папка в золотых вензелях. — Особо прошу ознакомиться с вопросами этикета и протокола. Прочее матерьяльное, обязательное к наличию, гофмаршальской частью будет предоставлено.

Иваныч проморгался и с опаской поднял папку.

— Ну что, други? Довольны? Так думается, не нужно ни к какому архиепископу идтить. Тут бы…

— Да справимся, Иваныч, ты чего? Уж встречу-то организовать смогём… — ответил ему Аркадич.

— Только я это, табурет таки сломал. Не серчай, а, Иваныч… — внезапно повинился кузнец.

Старики с превеликим облегчением грохнули хохотом. Напряжение от высокого чиновничьего глаза — оно тяжёлое, и куда лучше, когда без этакого пригляда.

— Ладно, смех смехом, — утёр слезу староста, — надо к Хомутовским и Грановским, засланцев слать. Да поле подготовить. Пусть мальчишки табуны по нему чуток погоняют, снег утопчут…

— А я как раз самовар закончил… — мечтательно протянул Агеич.

— Ты о чём? — удивился батюшка.

— На два куба чаю. На рубиновых нагревателях! Чтоб для всех! — пояснил кузнец.

— Иди ты!

— Сам иди. Вот и выкатим его, чтоб и чаю, и к чаю чего было. Не побрезгует, поди, государь. Пошли, казаче, времени-то осталось всего ничего.

— Ой, что будет… — задумчиво произнёс староста.

ВЕЧЕР ПЕРЕСТАЁТ БЫТЬ СОННЫМ

Нижняя Австрия, Клостервальд, мельница Мюллеров

3 февраля 1948 года, почти ночь

Аркадий

Назад к мельнице после разговора с Александром (как выяснилось, Борджиа) я шёл страшно озадаченный. Вступать в конфликт с Трансильванскими некромантами не хотелось. Но не исполнить клятву, данную мятущимся душам — это означало здорово себя подставить. Нехорошо сие для мага, мне уж Енрикетта сто раз успела попенять на неосмотрительное разбрасывание обещаниями. В особенности для некроманта нехорошо. Сила начнёт проседать. Подвести может в самый неподходящий момент, как на бегу подвернувшаяся нога. А оно мне надо?

— Интересно, — вдруг сказала Хотару, — а эти трансильванцы, которые полосатых на свою сторону приняли, они их не того?.. не жрут потихоньку?

— Да шут их знает. Мне, откровенно говоря, индифферентно. Я их забрать собираюсь, чтоб