Мир наизнанку 2 - Отшельник Извращённый
К финалу фильма так и не разобрался, кто кого победил.
Когда зажёгся свет, мы уже не держались за руки.
Кто первым отпустил, не заметил. Наверное, ещё на титрах, когда старушка в первом ряду встала и громко, на весь зал, высморкалась.
Юи сидела, спрятав пальцы в рукава. Внимательно смотрела на бегущие фамилии. Все вокруг уже собирали вещи, а она продолжала читать.
Я не торопил.
Поглядел на последний ряд.
Женщины с каре не было. Ушла раньше всех.
Профессионалка. Побежала уже куда-то докладывать.
Мы собрали пустые стаканы и вёдра, выбрались на улицу.
Сибуя шумела, как и всегда впрочем. Солнце опустилось ниже, скоро закат. Окна домов отсвечивали оранжевым. Прям как шарф у Нараты. Хоть что-то из фильма запомнил.
Какое-то время шли молча. Юи поглядывала на витрины, я — по сторонам. Придумывать, чем бы занять разговор, не хотелось. И без того хорошо. Просто прогуливались. Мы с Серым так иногда домой возвращались. После драки, когда уже всё обсудили, выяснили, кто кому врезал, и можно просто идти, думая о своём.
Хвост шёл сзади. Две те тётки в кожанках держались метрах в тридцати позади.
Попкорн они выбросили. Целое ведро, прямо у выхода из кинотеатра.
Вот за это, Аканэ, твоим людям надо выговор сделать. Слежку ещё можно понять, но еду-то нахуя портить?
Я вёл их по людным местам, где они точно не посмеют устроить хоть что-то.
— Тебе понравилось? — спросила Юи.
Смотрела при этом на витрину с игрушками, будто вопрос не особенно важный.
Я подумал.
— Сасукэ у них неправильная.
Юи повернулась ко мне.
— Почему?
— Много разговаривает. Про месть, про свой путь, про то, что всех бросит. Решила уйти — уходи. Зачем всем об этом рассказывать? Настоящие пацаны… то есть девчонки… короче, настоящие ниндзя уходят молча. И ничего не объясняют.
Юи остановилась.
Посмотрела на меня, сначала улыбнулась, а потом расхохоталась.
Такой я её ещё не видел. Не пряталась, не прикрывала рот рукавом. Запрокинула голову, чёлка разлетелась — я даже брови у неё наконец разглядел. Тонкие. Удивлённые. Как две ласточки.
Прохожие оборачивались.
Бабы в кожанках позади резко тормознули и замерли. Будто видели что-то, чего в жизни не видели. Обе смотрели на Юи, будто та сейчас что-то совсем невероятное сделала.
Хм-м… На мой смех в кинотеатре внимания не обратили, а тут чуть телефоны не достали.
— Прости… я ещё вспомнила… — выдавила Юи, отдышавшись. — Как ты весь фильм считал, сколько раз Нарата зовёт Сасукэ. Ты губами шевелил.
— Двадцать три вроде.
— Двадцать четыре. В титрах ещё один раз. Ты пропустил.
— А ты, значит, заметила?
Она кивнула, всё ещё улыбаясь.
Вот же. Ничего не упустит. Даже когда полфильма смотрит, как я жую.
Мы пошли дальше. До станции было минут десять. Мы шли все двадцать. Зашли в магазин с плюшевыми игрушками, потому что там был пингвин ростом с человека, и Юи должна была с ним поздороваться. Всерьёз. Поклоном. Я тоже кивнул. Раз уж пришли знакомиться, невежливо игнорировать хозяина. Потом купили по стакану холодного напитка с тапиокой, я так и не понял, что это было, но шарики внутри были ахуенные. Платила Юи. Я спорить не стал. Про попкорн у нас был договор, на эти шарики он не распространялся.
Женщины в куртках продолжали ходить за нами.
Я их замечал. Просто всё меньше хотелось отвлекаться на них от Юи.
У турникетов станции Юи остановилась.
— Мне в другую сторону.
Сказала и сразу отвела виновато взгляд.
Что-то в её голосе напомнило Рэйкино «мне всё равно в ту сторону». Только здесь всё наоборот. Тоже врёт. Почему?
— Спасибо, — сказала Юи. — За кино. И за попкорн. И ещё… — Замолчала, глянула на свою правую руку. Пальцы опять целиком скрывались в рукаве.
— Тебе тоже спасибо. Посмотрел на настоящую Сасукэ-саму. Было весело.
Юи тихонько засмеялась.
Потом подняла глаза на меня и вдруг стала серьёзной.
Я даже замолчал. Видно, как поменялась.
Что-то сейчас будет. Что-то она сейчас скажет. Может, спросит про баб в куртках. Может…
Что там у тебя, тихоня, не тяни? Про женщин этих спросить хочешь? Или…
Она привстала на носки и поцеловала меня.
В губы.
Быстро, чмок. Я только и успел почувствовать её губы и что-то сладкое — карамель, наверное, а она уже отстранилась.
Смотрела на меня секундочку. Потом глаза опустила.
И покраснела так, что я забыл вообще всё, что собирался говорить. Щёки, уши, даже шея над воротником кофты.
И сказала — тихо-тихо, что я едва услышал:
— П-премия. За сделку.
Я открыл рот.
А Юи уже прикладывала карточку к турникету.
Тот пискнул, она прошла и чуть ли не побежала к лестнице. Длинные рукава мелькали, болтыхаясь, сумочка хлопала по бедру.
Пока я сообразил, что надо было хотя бы попрощаться, её уже не было видно.
Ушла молча. Ничего никому не объясняя.
Вот тебе и настоящий ниндзя, блядь.
Сам же остался возле турникетов.
Люди проходили мимо. Кто-то задел плечом, извинился. Я что-то ответил, но сам не помню что.
Тебя поцеловали, Петруха.
За восемнадцать лет ты успел по четырём районам от пуль побегать. С «Цепями» разбирался, от «Псов» уходил. Водонапорная башня, перестрелки, граната в конце — всё было.
А с Катюхой до свидания так и не добрался.
Граната добралась раньше.
На озере не считается. Рэйка тебя спасала, а не целовала. Совсем другое, как бы ты потом ни пытался себе что-нибудь придумать.
Был ли это первый?
Первый поцелуй в двух жизнях?
Возле турникетов в Сибуе. От девчонки, которая краснеет, когда пишет сообщение, прячется в рукава и здоровается с плюшевыми пингвинами.
Я потрогал губы.
Прямо посреди станции, как последний идиот.
Потом посмотрел на палец. Тёплый, обычный. На подушечке крошка карамели осталась.
Богиня, видела?
Ничего не пропадает. Ни один палец не охладел.
Потому что никто меня не спасал и не тащил никуда. Просто поцеловали. Премия к нашему с ней дурацкому договору, который я сам и придумал.
Приложил карточку к турникету в другую сторону.
И всю дорогу до дома улыбался в стекло вагона, как полный идиот.
А на пересадке вдруг перестал.
Потому что вспомнил её глаза в зеркале. И её «передай Юи-чан привет».
Привет я так и не передал.
* * *
Интерлюдия. Юи
Чёрный внедорожник стоял у западного выхода, в переулке. Юи добежала до него, не помня дороги. Забралась на