Мир наизнанку 2 - Отшельник Извращённый

Снова, значит, раскрыл их. И почему Масако не удивлена?

Следующая запись:

«14:08. Зал. Объект предложил госпоже поменяться местами. Сел между ней и проходом, откуда также был виден последний ряд с нами. Полагаю, не знал, что мы сопровождаем госпожу».

Масако задержала палец над экраном.

Не знал.

Значит, считал, что следят за ним. Заметил трёх женщин, понял опасность и всё равно сел так, чтобы они не могли подойти к Юи, не пройдя мимо него.

Кто ты такой… Сато Иши?

Тебе же всего восемнадцать.

На фотографии — мальчик в тёмной рубашке. По складкам видно, что даже не глаженной. Плечи расправил, очки поправляет. А место выбирает так, будто привык пользоваться запасными выходами.

Она прочитала дальше.

«15:47. Объект и госпожа держались за руки. Инициатива госпожи: положила ладонь на его руку. Объект ответил на прикосновение».

«16:31. Возле магазина игрушек. Госпожа смеялась. Вслух».

Масако перестала листать.

Посмотрела на эти два предложения ещё раз.

Юи смеялась.

Когда она сама в последний раз слышала её смех?

На приёмах дочь улыбалась. Иногда тихонько смеялась в ладонь, если требовалось поддержать разговор. Масако помнила её поклоны, благодарности, аккуратные ответы старшим.

А смех вспомнить не получалось.

Лет в десять? Когда Юнеко только появилась в доме?

Или ещё раньше?

Она потянулась за чашкой с чаем, но пить не стала. Вернула на стол и дочитала доклад.

«16:52. Турникеты станции Сибуя. Госпожа поцеловала объект в губы. Инициатива госпожи».

Ниже была отдельная строчка:

«Разрешения на поцелуй не спрашивала, когда обговаривали свидание. В машине не извинялась».

Юнеко таких приписок обычно не делала.

Масако положила планшет.

В саду стукнула бамбуковая трубка.

Тук.

Снова зажурчала вода.

Она сидела, глядя на чашку. Чай остыл.

Что же не так с этим мальчишкой?

Совсем недавно велела передать Юи, что Сато ей не ровня.

И ведь так и было. По положению — действительно не ровня. Сын домохозяина, обычный дом, обычная школа. Зарабатывает трансляциями. Через неделю отец женится на женщине со строительным бизнесом средней руки. Её дочь — молодой нейрохирург.

Для клана Мияномэ в таком знакомстве не было никаких преимуществ.

Так?

Так.

Но, во-первых, Ямамото Аканэ, гений бизнеса, уже захотела с ним работать.

Во-вторых, Юнеко не сумела за ним успешно проследить. Её сотрудницы тоже. Он заметил наблюдение, но свидание не прекратил. Откуда такие стальные нервы? Юи ничего так и не сказал, просто посадил подальше от прохода.

И, в-третьих, дочь с ним смеялась. Да и… вообще становилось другой. Истинной Мияномэ. И это, пожалуй, самое важное.

Масако взяла маленький колокольчик.

Позвонила.

Через несколько мгновений открылись сёдзи. Юнеко опустилась на колени возле порога.

— Хозяйка.

Масако неотрывно смотрела на неё.

Обычно Юнеко после доклада отводила глаза и ждала распоряжений. Сегодня смотрела в ответ.

— Последняя строчка. Зачем добавила?

— Чтобы Вы обратили на неё внимание.

— Я обратила.

Юнеко выдержала короткую паузу:

— Госпожа сама решила его поцеловать. Не он её уговорил. Я хотела, чтобы это было понятно.

Масако кивнула.

— Понятно.

Юнеко ждала.

И та произнесла:

— Узнай о нём всё. Школьных фотографий и сведений об отце недостаточно. Где приобрёл навык замечать наблюдение. Кто научил так разговаривать с Ямамото. И почему до аварии ничего этого не было. — Она придвинула планшет. — Месяц назад был обычный застенчивый мальчик. А стило его сбить машине, как теперь моя охрана не может пройти за ним по улице незамеченной. Мне нужно объяснение.

— Да, Мияномэ-сама. Поняла.

— И ещё.

Масако посмотрела на свиток.

«Терпение».

Прапрабабка написала его собственноручно. И сорок лет прожила с мужем, которого ей выбрали ради союза кланов. В семье это всегда приводили как пример того, как нужно выполнять свой долг.

— После свадьбы его отца устрой мне с юным Сато чаепитие.

Юнеко подняла голову.

— Здесь?

— Да. Здесь. В доме клана Мияномэ. И без Юи.

Масако взяла чашку и всё-таки отпила холодного чая.

— От помощи Ямамото он отказался. — глоток. — Посмотрим, возьмёт ли он мою чашку.

* * *

Интерлюдия. Рэйка

За ужином Сато-сан показывал фотографии фаты. Тридцать четыре штуки. С каждого ракурса. На ступеньках ателье. У ширмы с журавлями. Крупным планом, где в кадре только кружево и краешек его уха.

Мама приехала с объекта в семь. На рукаве ещё осталась цементная пыль, но переодеваться она не пошла — села рядом и терпеливо посмотрела всё. На тридцать четвёртой фотографии сказала:

— Вот эта хорошая.

Сато-сан так обрадовался, что чуть не уронил телефон в суп.

Рэйка сегодня села на своё старое место. Напротив Иши. Сумку убрала под ноги.

Он, кажется, даже не заметил.

Ел рис и улыбался. В тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами. Рэйка такую раньше не видела.

Она ждала, что он хотя бы поднимет голову. Заметит, что она снова напротив. Посмотрит.

Но Иши был занят чем-то своим. Будто вообще не здесь.

Сато-сан говорил, он кивал, иногда отвечал. Потом снова опускал глаза к тарелке и улыбался. Явно не рису.

Дважды коснулся нижней губы костяшкой указательного пальца. Думая, что никто не видит.

Рэйка была нейрохирургом. Она видела все мелкие движения. Всегда. Это была её работа.

И сейчас она впервые в жизни пожалела, что видит.

— Ишуня, а кино как? — спросил наконец Сато-сан. — Как Юи-чан?

Иши поднял голову.

Мимолётно посмотрел на Рэйку, будто что-то вспомнил. Улыбаться не перестал, только теперь улыбка стала сдержаннее. Виноватее.

— Хорошо, пап. Про ниндзя кино. Про Сасукэ, что я косплеил.

И всё.

Больше ничего не рассказал.

Рэйка доела суп. Весь, до последней ложки, хотя уже не хотелось.

— Очень вкусно, Сато-сан. Спасибо.

Убрала за собой и поднялась в комнату.

…

В 23:40 все уже спали.

Рэйка взяла блузку, в которой утром ездила в ателье, и пошла в ванную. Надо было отнести в стирку. Обычное дело, нечего тут придумывать.

Вышла в коридор. И прошла мимо его двери, не останавливаясь.

Не сегодня.

В ванной ещё пахло персиком и сахарной ватой. Его гелем. Днём, значит, заезжал. Мылся. Переодевался. Для кино.

Для Юи.

Рэйка подняла крышку корзины.

И замерла.

Сверху, на фартуках и полотенцах, лежала комком чёрная футболка.

Та самая.

Рэйка долго на неё смотрела. Долго-долго.

Потом взяла.

Расправила, посмотрела на воротник.

Волоса, конечно, уже не было. Его Окада-сан сняла и