Исповедь дьявола - Софи Баунт

Виктор улыбается.

От этой улыбки сердце пропускает удар, а потом бьется со скоростью истребителя. Невзирая на весь свой гнев, я и пощечину Виктору влепить не могу, не то что нож воткнуть. Душа расходится по швам даже при виде его носа с маленькой горбинкой. Я все обожаю в Викторе, все-все, и не понимаю, как он смог так привязать меня к себе.

Сокрушенная его ангельской улыбкой, я прячу нож обратно. Но подняться не даю, остаюсь сидеть на мужчине верхом. Он и не против – осторожно обхватывает пальцами мои бедра, из-за чего я пронзаю его яростным взглядом. Виктор нервно облизывает покусанные губы и закидывает руки под голову. Он рассматривает меня, как пес своего хозяина, вернувшегося из длительной командировки.

– Как ты пробрался в мою комнату?

– Потайной ход, – снова улыбается он.

– Но…

– У меня есть план здания, – предвидит он вопрос.

– Если Стелла узнает, она тебя убьет!

– Тогда буду надеяться, что ты меня не сдашь. – Виктор поджимает губы, раздумывая. – Ева, я понимаю, что ты ждешь ответов, и я готов их дать.

– Ответов? Ты трахнул меня и сбежал!

– В свою защиту скажу, что ты хотела меня зарезать, – пожимает он плечами, на его щеках появляется легкий румянец.

Я открываю рот и медленно закрываю.

Дьявол!

Вот дьявол!

Значит, Рената все же пыталась его убить. Она заняла мою голову, и память была заблокирована.

– Ты этого не помнишь? – настороженно уточняет Виктор.

Его низкий голос заглушает ветер на улице.

– Я проснулась, а тебя нет, – тарахчу я, борясь с внутренними терзаниями. – Это все, что помню, кроме… ты записывал на диктофон наши разговоры!

Здесь он не отвертится.

– Я никому их не передавал, – опечаленно парирует Виктор. – Змейка, эти записи только для меня.

Привычная беззаботность на его лице сменяется растерянностью и испугом. Он выглядит так, будто я застала его за убийством моей бабушки.

Мне едва удается сдержать истерику.

– Думаешь, я поверю?

– Не думаю, поэтому и не выходил на связь, – он неловко ерзает подо мной, – хотел, чтобы твой гнев утих и вернулась та Ева, которую я знаю, а не та, которая хотела воткнуть мне в горло нож во сне.

Мое сердце леденеет. Рядом мелькает силуэт хихикающей Ренаты, и я мотаю головой, запрещая себя обращать на нее внимание. Звуки ее веселья, как пиявки, пытаются всосаться в мое сознание. Мерзкий скрежет ногтей о стекло, когда она прячется в зазеркалье, режет на куски мои мозги, но хрен я позволю ей отобрать контроль над телом. Пусть издевается сколько пожелает.

– Как ты спасся?

– Вывернулся, – признается Виктор. – Потом вырубил тебя. Это была не совсем ты, верно?

– Нет, – цежу я.

– Ева, – он целует меня в запястье и пытается заглянуть в глаза, откидывает с лица мои волосы, – я никому, слышишь, никому не передавал записи наших разговоров.

– Тогда зачем ты их делал? – возмущенно восклицаю я.

– Сначала для дела. Лгать не буду. – Он сжимает мои пальцы крепче, когда я стараюсь вырвать ладонь из его руки. – Послушай. Да, первые дни я записывал для дела, но потом не стал передавать записи. Я узнал тебя лучше, осознал, что хочу помочь. Ты можешь считать это полным бредом, любой человек так посчитает и пошлет меня к черту, но… я делал записи, чтобы ничего не упустить из твоих рассказов, чтобы возвращаться к ним при необходимости, потому что я очень хотел разобраться с твоим прошлым и с этой второй личностью, которую ты зовешь Ренатой.

– Какая чушь!

Я пытаюсь с него слезть, но Виктор удерживает меня. Он крепкий, мускулистый мужчина, и мне с его хваткой не справиться, не причинив вреда. Несмотря на его поступки, я не хочу ломать ему кости.

– Ты вправе так считать, и тебе ничего не мешает убить меня прямо в эту секунду, но знай, что исчез я ради тебя.

Виктор говорит тихо, оглядываясь и прислушиваясь, боится, что кто-то может за нами следить. Зато я крикливая истеричка. Надо выдохнуть и вспомнить, что мы в резиденции не одни.

– Чтобы я тебя не убила – это не ради меня, – рычу я, почти утыкаясь своим носом в его.

Виктор облизывает покусанную нижнюю губу и неуверенно произносит:

– Я организовал нам с тобой путь к бегству. Никто не остановит нас, если ты согласишься уехать.

Я скептически выгибаю бровь.

– Нам?

Виктор отводит взгляд, выдавая смятение, но все же продолжает, поглаживая венку у костяшек моих пальцев:

– Я все продумал. Ни «Затмение», ни следствие, никто нас не поймает. – Он возвращает смущенный взгляд янтарных глаз на меня. – Мы сможем начать новую жизнь за границей.

Виктор выглядит как школьник, который первый раз предложил девочке встречаться. Его губы слегка подрагивают. Он не шевелится и почти не моргает, будто боится лишний раз меня потревожить.

Я не сразу отвечаю. Горло сдавливает спазм, и язык прячется в глотку секунд на десять, прежде чем я надрывно переспрашиваю:

– Ты хочешь сбежать… со мной? А как же твоя работа?

– Я подстрою свою смерть, – уверенно обещает он. – Скоро меня должны объявить без вести пропавшим.

– Ты… что?

Меня наконец-то осеняет. Виктор искал лазейку, чтобы спасти меня от «Затмения». И он готов пожертвовать своей жизнью ради этой авантюры?

– Я хочу быть с тобой. – Виктор прижимает наши переплетенные пальцы к своей груди.

– Т-т-ы с-спятил, – заикаюсь от шока. – Я же… я едва тебя не убила, идиот!

– Да, было очень сексуально…

Он ухмыляется.

– Не смешно!

Я шлепаю его по груди.

Не понимаю, где этот человек находит силы шутить в такие моменты. В любые моменты, черт возьми. Впрочем, юмор – его броня. Так он и справляется с эмоциями.

– Пойми, – Виктор сжимает в ладонях мое лицо, – благодаря тебе я наконец-то начал жить, а не существовать, прыгая от одного ребуса к другому, лишь бы не видеть, насколько я жалок. Ты как никто понимаешь, что такое играть чужую роль. Я устал, Ева. Хочу провести остаток жизни с тобой… если, конечно, ты сама этого желаешь… быть со мной.

Виктор прижимается щекой к моей ладони и закрывает глаза в ожидании ответа.

– У «Затмения» люди по всему миру, – напоминаю я убитым голосом. – Они найдут нас. Мы сменим личности, внешность, но они найдут, поверь. Да и как ты можешь так рисковать? Я чуть не убила тебя! Виктор, я… – глубоко вздохнув, отползаю от мужчины и вжимаюсь спиной в каркас кровати, касаюсь лбом коленей. – Я опасна.

– Ева, ты видишь стену там, где я вижу путь.

– Я вижу не стену, а покрытую