Бастард Великой Орды - Андрей Абрамов

Гобл отшатнулся, выпустив из рук топор. Через всю рожу кровоточила глубокая борозда, пересекая глаз Гриммы.

Он прикрыл его ладонью, ревя от боли. Оскалился, и пальцами свободной руки ткнул в землю.

Почва встала столбом под его ногами. Гримма взмыл вверх и в один прыжок перескочил через частокол.

Вот же прыгучий, зараза.

Вскоре бойня начала затухать. Стражники вместе с воинами Сапожника отбросили оставшуюся дюжину к стене и взяли в клещи.

— Оружие на землю! — рявкнул я, продираясь сквозь спины защитников острога.

Измазанные своей и чужой кровью орки и гоблы еле держались на ногах. Из их лёгких с шумом вырывался воздух.

— Битва закончилась, — уже тише сказал я, выходя вперёд. — Ваш предводитель бросил вас, спасая свою шкуру.

Гоблы переглянулись. Их лица уже не были такими воинственными. Горячка боя постепенно отходила, уступая место тяжёлым мыслям.

Один из гоблов, с остатками штандарта десятника, опустил топор. Остальные последовали его примеру, сгрудившись вокруг. Трое орков стояли особняком, злобно косясь на союзников.

Похоже, десятник умудрился сохранить в такой рубке почти всех своих бойцов. Похвально.

Я мысленно кивнул. За всё время моя десятка лишилась только одного бойца. Его лицо до сих пор стоит перед моим взором.

— Оружие на землю, — повторил я, закидывая тесак за спину. Широкое лезвие с приятным лязгом легло в ножны.

Металл застучал о землю, разгоняя повисшую тишину. Они приняли верное решение, не став погибать за командира-предателя.

Я развернулся, на ходу бросив одному из стражников:

— Собирайте раненых и убитых, а этих в подвал.

Двор был завален телами. Кто-то стонал, держась за распоротое брюхо, кто-то молча испускал дух. Сеча вышла лютая.

Пока стражники с людьми Прохора растаскивали трупы и волокли раненых в лазарет, я умылся у колодца и сходил в подвал, убедившись, что пленников надёжно заперли. А затем собрал у ворот небольшой совет. Утро к тому времени окончательно вступило в свои права.

— Какие потери? — я взглянул на Молоха.

— Двенадцать раненых, — ответил он. — Легко отделались.

Я согласно кивнул. Не будь здесь людей Сапожника, всё кончилось бы гораздо хуже.

— Что делать с трупами, комендант?

— Отвезти в овраг и сжечь. Попроси Урзула, пусть отправит их в страну предков со всеми почестями. Гримма — подлый ублюдок, но его воины сражались достойно.

— Будет сделано, — кивнул Молох. — Вот список трофеев. Зарра передала.

Я взял листок пожелтевшей бумаги.

Целая гора оружия, в том числе лабрис из чёрной гобловской стали, кирасы, шлемы, сапоги, кинжалы и всё прочее. Горсть больших и малых ушаков. Несколько защитных амулетов. И кое-какая шаманская утварь, из их подсумков. Неплохо за одно утро.

— Отделите всё, что в нормальном состоянии, и в арсенал. Лом сгрузите у кузницы. Пойдёт на переплавку. Остальное Урзулу. Он знает, что с ним делать, — велел я.

Мы спланировали остаток дня и разошлись по делам. Впереди предстояло много работы. После такой свалки двор превратился в перепаханное, залитое кровью поле. Всё это нужно приводить в порядок.

Проснулся я от короткого стука в дверь.

С трудом разлепив глаза, встал, накинул на плечи стёганку и вышел на крыльцо.

Передо мной стоял Урзул. Вид у него был потрёпанный. Похоже, старик так и не сомкнул глаз.

— Снова напали?

— Нет, всё гораздо хуже, — буркнул он, зыркая по сторонам. — Вытяжка из златокорня готова.

Я нахмурился.

— Так что же в этом плохого? Можно готовиться к прорыву.

Урзул плюнул под ноги, сморщившись, как старый Пахом.

— Вытяжка получилась не совсем такая, как я рассчитывал…

Я вбежал по ступеням на второй этаж башни и пинком распахнул двери. Снующие перед котлом орклины дёрнулись от неожиданности, но, увидев меня, с облегчением выдохнули.

Урзул топал следом, не отставая ни на шаг.

К очагу мы подошли одновременно.

Я интуитивно принюхался и заглянул за край чугунной ёмкости.

Варево как варево, ничего необычного. Если зелье безнадёжно испортилось, оно меняет цвет и источает неприятный химический запах. Всему виной неправильные пропорции или неверная температура нагревания.

Именно от температуры зависит, какой химический элемент выпарится первым и начнёт взаимодействовать с остальными компонентами.

— Что не так? — я оторвался от созерцания содержимого котла и посмотрел на Урзула.

Тот задумчиво поскрёб подбородок.

— Сначала всё шло хорошо, — начал шаман. — Экстракт выделялся постепенно, как и должно было быть. На приготовление вытяжки уходит от одного до трёх дней. Рецепт составлялся на основе эталона. Но это варилось дольше, и эффект у него не тот, которого я ожидал.

— Погоди, — я ткнул пальцем в пучки златокорня под потолком. — Хочешь сказать, что просто найти растение недостаточно?

— Да, — кивнул Урзул. — Оно растёт в местах концентрации Силы. Там, где потоки эфира сливаются воедино. И эта концентрация всегда разная. Тот златокорень, по которому составлен рецепт, видимо, был высшего качества, какое и должно было быть. Потому его и назвали эталонным.

— Значит, эта вытяжка получилась слабее?

Урзул пожевал губы.

— Не то, что бы слабее, — протянул он. — Она может вызвать отторжение. К тому же, появился побочный эффект.

— Это какой?

— Златокорень воздействует напрямую на духовный корень. Тот, кто выпьет эту вытяжку, будет испытывать мучительные боли. Соль в том, что их невозможно будет снять. Придётся всё переносить на ногах.

— Постой, — я перебил шамана. — Ты только что говорил, что концентрация эфира влияет на эффективность. Про отторжение речи не было.

Урзул смерил меня укоризненным взглядом. Так смотрит ребёнок, которого только что поймали на вранье.

— Проблема не только в концентрации, — со вздохом ответил он. — Я видел рецепт краем глаза, в гуратанской лавке. Лет пятьдесят назад. Подглядел у одного местного алхимика, когда продавал свои зелья. Видимо, подвела память. Что-то я упустил.

Я прошёлся по лаборатории, разглядывая всякие склянки и ступки. Да уж, за пятьдесят лет шаман наверняка подзабыл тонкости рецепта. Если вообще успел их тогда прочитать.

— И если эту боль не выдержать, — продолжил он, — есть вероятность, что никакого прорыва не случится.

— Уверен?

Урзул глянул на меня исподлобья.

— Не уверен, а знаю. Прежде, чем бежать к тебе я сунул ложку этого варева в рот, — он поморщился. — Самую малость. До сих пор виски ноют. Драло, как гуратанову козу.

—