Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая
Боже, Яблочкина! Что ты творишь?
В первый раз это был шок, замешанный на адреналине от пожара и горечи измены. А сегодня что? Чем отмажемся перед собственной совестью?
— Стресс от появления Славика, — коварно шепчет внутренний голос, пока тело буквально плавится в руках двух мужчин.
И ведь не поспоришь.
Бывший только что пытался втоптать меня в грязь прямо посреди моей любимой пекарни, называя «недоразумением» со «складками».
Он годами методично уничтожал во мне женщину, заставляя верить, что я — лишь удобная функция, «пышка», которая никого не может завести.
А теперь двое пожарных смотрят на меня так, будто я — редчайший бриллиант, за который они готовы перегрызть глотку любому.
Платон тыкается носом в мои волосы и шумно вдыхает.
От его горячего дыхания по коже скачут мурашки. Пальцы пожарного медленно очерчивают контуры моей фигуры, и я тихо всхлипываю, понимая, что это предательское тело уже не принадлежит мне — оно откликается на каждое их движение, на каждый осознанный жест.
— Булочка… ты вся дрожишь, — рычит мне на ухо Платон своим невозможным баритоном, — не бойся нас. Мы тебя не обидим. Только отогреем.
— Сделаем так, что ты забудешь все его слова… — шепчет Ник, опуская взгляд на мои губы.
Я медленно провожу по ним языком, и глаза пожарного вспыхивают темным, опасным огнем.
Он делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами, и я чувствую, как воздух в пекарне сгущается.
— Без порции сладкого мы сегодня не уйдем, Лада, — хрипит Платон.
И тут мир переворачивается. В самом буквальном смысле!
— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — взвизгиваю, внезапно оказавшись на могучем плече Ника. — ОПУСТИТЕ МЕНЯ СЕЙЧАС ЖЕ!
— Нет уж, — он слегка шлепает меня по бедру, — сначала мы найдем более уединенное место. А то я сейчас взорвусь от одного твоего вида.
От его прямолинейности я густо краснею, но, к своему стыду, замечаю, что мои формы прекрасно и очень уютно умещаются на его широком плече.
Чувствую себя не «тяжелой обузой», а маленькой, хрупкой женщиной, которую защищает настоящий колосс. Это чувство настолько новое и острое, что я на миг забываю, как возмущаться.
— Где ключ от подсобки, булочка? — тянет Платон, окидывая взглядом зал. — Здесь слишком много окон. А мы не хотим делиться этим моментом ни с кем. Это только наше, правда?
От его мягкого, с хрипотцой баритона я таю, как сливочный крем в жаркий полдень.
— Ключ в том шкафу, — продолжая висеть на плече Ника, покорно указываю пальцем на полки в углу.
Ник несет меня к заветной двери, а Платон на ходу подхватывает ключи.
И пока мы преодолеваем эти несколько метров, в моей голове происходит настоящий тектонический сдвиг.
Мне не страшно. Наоборот, низ живота сладко тянет от предвкушения чего-то запредельного.
С каких пор я стала такой? Никогда ведь не была…
Наверное, просто впервые в жизни встретила мужчин, которые не требуют, а берут на себя ответственность за то, чтобы я чувствовала себя желанной.
Дверь подсобки открывается. Здесь чисто, пахнет ванилью и немного — кофейными зернами.
Меня осторожно ставят на ноги, и я тут же оказываюсь в кольце их тел.
Ник первым впивается в мои губы. Распахиваю глаза, ощутив этот жгучий напор.
Он целует властно, глубоко, словно пытается выпить меня всю до дна. От его запаха — смеси амбры и чего-то неуловимо брутального — я окончательно теряю связь с реальностью.
Я никогда не испытывала ничего подобного раньше.
Слава всегда был сух и эгоистичен, а с этими двумя я чувствую, как становлюсь центром их вселенной.
Готова дрожать и таять от одного их присутствия.
Платон оказывается сзади, его руки ложатся мне на талию, медленно приподнимая край моего платья.
Он опускается на колени, и я чувствую его горячее дыхание.
— Ты невероятная, — хрипит, — какая у тебя кожа… как шелк…
— МММ! — мычу в губы Ника, содрогаясь от нежных прикосновений Платона. Его губы и руки дразнят меня, заставляя буквально гореть изнутри.
— Боже… как хорошо… — срывается с губ.
— Это только начало, Лада, — улыбается мне в губы Ник, и в его серых глазах я вижу отражение собственного пожара.
Дальше все закручивается в невероятном калейдоскопе чувств.