Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

Ник берет мою ладонь в свою. Он ведет меня за собой, показывая, что страсть — это не только подчинение, но и взаимное пламя.

И я впитываю это.

Следую за его ритмом, пока воздух в подсобке не становится невыносимо горячим. Вижу, как напрягается его татуированная грудь, как из горла вырывается рваный вздох.

Ник на грани. И это я довела его до такого состояния. Я — та самая «булочка», которую Славик считал серой мышью.

— Лада… — шепчет, прикрывая глаза, — ты сводишь меня с ума… малышка…

Малышка… От него это не звучит как издевательство.

С этими двумя я правда чувствую себя крошечной и невероятно ценной.

Они такие везде большие, такие надежные, что рядом с ними хочется просто… быть.

Чувствую легкую гордость.

Какое странное, забытое чувство!

Бывший годами заставлял меня чувствовать себя «бревном», функцией для удовлетворения его потребностей.

Он засыпал, едва получив свое, даже не глядя в мою сторону.

А Ник сейчас выглядит совершенно порабощенным. Мной. Моими формами, которые я так старательно прятала под оверсайзом.

Но я ведь всего лишь пышка… полная и, как мне казалось, совершенно непривлекательная.

Тогда почему в объятиях Ника и Платона я ощущаю себя принцессой? Почему каждый их взгляд — как признание в любви к каждому моему изгибу?

— Булочка, — нежный баритон Платона вырывает меня из мыслей, — о чем думаешь?

— Н… нет, ни о чем, — шепчу, пытаясь справиться с дрожью.

Мир вокруг расплывается, превращаясь в сплошной поток чувственного удовольствия.

Платон прижимает меня к себе, и я утыкаюсь лбом в мощное плечо Ника.

Они окружают меня теплом, заботой и такой лавиной восхищения, что все мои барьеры рушатся один за другим.

От этого ощущения абсолютной наполненности кружится голова.

Я превращаюсь в сплошной оголенный нерв.

Все сомнения и мысли о том, что скажут люди, вылетают из головы. Есть только здесь и сейчас.

И я понимаю, что все мои скудные знания о близости можно выкинуть в мусорку.

Потому что ЭТО не идет ни в какое сравнение с тем холодным, механическим процессом, который был у меня раньше.

Ник и Платон открывают мне новые грани меня самой.

Это чувственно, честно, это… правильно, несмотря на всю внешнюю «неправильность» ситуации.

Их руки и губы на моем теле — как клеймо: «Ты желанна. Ты прекрасна».

И я сдаюсь. Выгибаюсь навстречу их ласкам, сама тянусь за поцелуями.

С моих губ срываются крики, в которых нет боли — только бесконечное, ослепляющее наслаждение. Словно душа на миг вылетает из тела.

Мы замираем в тишине подсобки, тяжело дыша. Наполненная счастьем и каким-то первобытным спокойствием, я не хочу шевелиться. Нам хорошо втроем.

Но постепенно эйфория рассеивается.

Сползаю с крепкого тела Ника, смотрю на свою подсобку.

Мое кафе… моя жизнь…

Прошлое снова стучится в двери. Стоит ли доверять мужчинам? Слава тоже в начале милым был, а потом превратил мою жизнь в череду унижений.

Нет, мне этого не надо больше! Стресс сняла и хватит…

— Вам лучше уйти, — бормочу, лихорадочно натягивая платье прямо на голое тело. Хватаю влажную салфетку, судорожно стираю следы нашей страсти, словно могу так же легко стереть этот вечер из памяти.

Бросаюсь к полкам… зачем-то начинаю смахивать пыль, лишь бы не смотреть на мужчин.

Не может быть так хорошо! Есть подвох! Жизнь не дарит такие подарки бесплатно.

Ник встает и решительно подходит ко мне. Пытается обнять, но я его отталкиваю.

У меня внутри орут все сирены разом, предупреждая об опасности.

— Не надо, — прячу взгляд. Потому что знаю: взгляну — и снова утону в его серых омутах.

Хватит! Достаточно с меня мужчин.

Я справлюсь сама. Моя пекарня, мои заказы — это реально.

А Ник и Платон… они слишком похожи на мечту, которая обязательно обернется кошмаром.

— Уходите! — требую, распахивая дверь подсобки. — Я не такая, как вы думаете… и отношения втроем не для меня…