Бандит. Аукцион невинности - Рия Уллу

Дверь закрылась за ним. Тишина в спальне стала гулкой, давящей, но... другой. Не враждебной. Странно. Я ждала, что меня захлестнёт волна отвращения к себе, потребность содрать кожу, отмыться до крови. Но её не было. Я не чувствовало себя «грязной». Но чувствовала... Напряжение. И это напряжение шло не из головы, а из самого низа живота, из той самой точки, что предательски пульсировала до сих пор.

Я не могла сидеть. Нужно было движение. Вода. Что-то, что смоет это возбуждение. Я направилась в ванную, указанную мне.

Дверь закрылась на защелку. Зеркало показало мне немного растерянное лицо, растрёпанные волосы. Но глаза... глаза горели каким-то странным, незнакомым мне огнём. Я резко отвернулась. Руки дрожали, когда я стаскивала с себя это проклятое голубое платье – символ моего глупого доверия. Трусики... они все ещё были влажными, прозрачными от моих собственных выделений. Я сдёрнула их с отвращением и бросила в угол, словно они были виноваты во всем.

Я стояла перед огромным душевым уголком, абсолютно голая. Воздух прохладно касался кожи, но внутри все равно пылало. Я залезла под мощные струи, включив их почти на полную. Горячая, почти обжигающая вода хлынула сверху. Я запрокинула голову, давая ей бить в лицо. Я провела руками по лицу, потом по волосам, пытаясь смыть ощущение его пальцев, впившихся в них.

А потом, скользнули ниже. По мокрой коже груди. По соскам, и они тут же набухли, затвердели до маленьких, чувствительных камешков. Лёгкое прикосновение пальцев заставило меня тихо застонать. Звук эхом отразился от кафеля. Я сжала грудь, ощущая тяжесть, покалывание, идущее прямо к клитору.

«Нет, Лада, остановись! Ты не должна... не после него...»

Но тело жило своей жизнью. Оно помнило. Помнило его силу, его власть. Помнило тот дикий, неконтролируемый отклик, который он вырвал из меня силой. И теперь, в безопасности, под шум воды, это воспоминание не пугало. Оно... разжигало.

Мои руки, будто чужие, поплыли вниз. По мокрому животу. К тому месту, где все пульсировало, горело, ныло от пустоты. Я раздвинула бедра шире, опершись спиной о прохладную стенку душа. Вода лилась прямо на лобок, на сочные, набухшие половые губы. Ощущение было электризующим. Я провела пальцами по большим половым губам, скользким от моей собственной смазки. Они были горячими, чувствительными.

Я раздвинула их пальцами, обнажая нежную, влажную розовую плоть внутри. Клитор... мой маленький, невероятно чувствительный бугорок был напряжён, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу. Он буквально голодал по прикосновению.

«Бес...» – пронеслось в голове, и картинка вспыхнула ярко: его синие, холодные глаза, скулы, сильные руки, широкие плечи. Его член, толстый и горячий во рту. Его голос, приказывающий... Воспоминание ударило волной жара по всему телу.

Я не удержалась. Указательный палец мягко, едва касаясь, провёл прямо по головке клитора.

Острая, сладкая молния пронзила меня от макушки до пяток. Я вскрикнула, прикусив губу. Бедра сами подались вперед, навстречу пальцам. Я повторила движение. Сильнее.

Я завела руку ниже, скользнув по входу во влагалище. Большой лёг на клитор, начав ритмично тереть его кругами, а указательный мягко, но настойчиво вошёл внутрь себя, в обжигающе горячую влагу.

Глубокий стон вырвался из моей груди. Влагалище сжалось вокруг пальца, принимая его. Мышцы бедер напряглись, живот втянулся. Я добавила второй палец, растягивая себя, ища то наполнение, которого так отчаянно требовало тело.

Вода лилась на грудь, на живот, на руки, но я почти не чувствовала её. Сосредоточился на пульсации под большим пальцем, до движений внутри, имитирующих толчки, до огненного шара внизу живота, который разрастался с каждой секундой.

– Арсений... – прошептала я его имя сквозь стон, и это стало спусковым крючком.

Волна поднялась от пяток, сметая все на своём пути. Клитор забился в бешеном ритме, влагалище сжалось вокруг пальцев спазматически, выталкивая их. Глубокие толчки удовольствия прокатились по всему телу, заставив выгнуться дугой, упереться затылком в кафель.

Громкий, протяжный стон сорвался с губ, заглушая шум воды. Оргазм захлестнул меня, долгий, изматывающий, сладостно-горький, выжимающий все соки.

Я обмякла, едва удерживаясь на ногах, тяжело дыша. Пальцы сами выскользнули из меня. Клитор все ещё пульсировал, сверхчувствительный, но напряжение ушло. На смену пришла глубокая, расслабленная пустота в мышцах...

Я только что кончила. Сама. Под душем. Думая о нем. О том, кто унизил меня, использовал, заставил... и разбудил во мне этот демона.

«Что ты наделала?» – шептало сознание. – «Ты должна его ненавидеть!»

Между ног все ещё покалывало, влагалище легко сжималось в послеоргазмической истоме. Я была вся мокрая, но теперь – только от воды и собственного удовлетворения.

Бес. Арсений. Проклятие и... наваждение.

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Арсений

Утро. Солнечный свет резал глаза, как тупой нож.

Лада. Эта девчонка. Ее минет... Он был откровенно плох. Неуклюжий, без техники, почти девственный. Но при этом – черт возьми – какая-то дикая, неистовая искренность в каждом движении, в каждой слезе. И эта её влажность... Она была настоящей. Не постановочной. Как и то отчаяние после.