Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

— Вы так рассматриваете меня граф, — Анна покачала головой, — будто хотите сделать мне предложение. Спасибо, но я ищу себе других кандидатов, из Венеции.

— Я осознаю синьорина Анна, что у вас есть повод злиться, как на самого Иньиго, так и на людей его представляющих, — абсолютно серьёзно заметил он, пропустив мимо отпущенную шпильку, — но я приехал не извиняться.

— Да? — Анна впервые за этот разговор пристально посмотрела сама на него, — а для чего?

— Рассказать одну историю, — Сергио пожал плечами, — чтобы вы поняли. Именно поняли, а не простили. Поскольку прощение не нужно никому: ни вам, ни мне, не тем более Иньиго.

Девушка удивлённо на него посмотрела, но кивнула, показывая, что он может продолжать говорить.

— Что вы знаете о Жюльетте? — поинтересовался на всякий случай он и тут девушка напряглась, явно слыша это имя не впервые.

— Иньиго сказал, что она была первой девушкой, которую он полюбил и её отравил её брат, больше ничего, — ответила она.

— Что же, отлично, — кивнул Сергио, — что вы в курсе, тогда я расскажу вам чуть больше об этой истории.

Он начал с Генуи и ничего не пропуская рассказал, как Иньиго позаботился о брате с сестрой, которые не были нужны собственным родителям, как нашёл доктора, который вылечил мальчика-инвалида, поставив его на ноги, как обеспечил будущее Жюльетте, сделав её служанкой своей близкой знакомой баронессе Виларгут и что в итоге из всего этого вышло.

Когда он закончил, девушка напротив смотрела на него тем же холодным взглядом, которым смотрела, когда он начинал рассказ.

— Всё это конечно весьма занимательно граф, но каким образом касается лично меня? — спокойно поинтересовалась Анна.

— Самым прямым, синьорина Анна, — вздохнул Сергио, — о чувствах Иньиго к девушке, мы, самые близкие ему люди, узнали только тогда, когда он приехал спустя месяц к её могиле и плакал.

— Всё ещё не понимаю, как это должно трогать меня, хотя история конечно весьма жалостливая, — Анна спокойно пожала плечами.

— Я и Бернард опасаемся, что если с вами случится что-то похожее, или просто плохое, — Сергио ничуть не обижался холодности приёма, оказанного ему девушкой, ведь он приехал не мириться, а просто объяснить свою позицию, — а это весьма вероятно по тому, что я вижу перед собой, то боюсь проблемы будут не только у вас или вашего дома, но и вероятно у всей Светлейшей. Мне, конечно, глубоко наплевать на это, я лишь защищаю человека, который дорог мне, но мне бы не хотелось, чтобы просто так умерло очень много людей.

— Я не боюсь смертей, граф, — Анна покачала головой, — я уже видела трупы.

— Боюсь столько, синьорина Анна, вы никогда в своей жизни не видели и не увидите, — Сергио пристально посмотрел на девушку, продолжив так тихо, чтобы слышала одна она, — поверьте мне, синьорина Анна, Иньиго способен причинить миру гораздо больше вреда, чем большинство людей могут себе представить, а чтобы не быть голословным, я вам намекну, что некоторые бедствия последних лет, обрушившиеся на Европу, происходят не так случайно, как принято обычно об этом считать.

Девушка улыбнулась, рассмеялась, сочтя слова графа за глупость или неудачную шутку, но затем видя его спокойное, серьёзное лицо, также то, что Иньиго на это и правда был способен, внутри её сердца поселился даже не страх, а настоящий ужас, перед этим человеком.

— Вижу, вы и правда его хорошо узнали, синьорина Анна, — кивнул тот, поняв, что она осознала как то, что он говорит, так и то, что Иньиго на это действительно способен.

— Понятное дело, я вам ничего не говорил и буду всё отрицать, — пожал он плечами, — но думаю я доходчиво до вас донёс то, что будет, если с вами случится что-то плохое и что главнее, может за этим последовать.

Анна кивнула и её злость к графу стала невольно улетучиваться: он не лгал, не защищал Иньиго, не пытался их помирить или вымолить у неё прощение, он просто беспокоился за мир, который окружал маркиза де Мендосу. Причём, став очевидцем того, как он может на него влиять, он явно за него сильно боялся, за мир в смысле, а не за Иньиго.

Девушка тяжело вздохнула, всё ещё не в силах прийти в себя от подобных новостей, но затем подняла взгляд на спокойно сидящего перед ней человека и улыбнулась ему, первой искренней улыбкой.

— Бернард — предан, вы — умны, я рада, что у него рядом есть люди, которые его понимают.

Граф Латаса, видя реакцию девушки и что больше она не холодна к нему, тоже улыбнулся в ответ.

— Кроме нас, есть другие люди, которые ему служат, — спокойно ответил он, — и не все из них, хорошие.

Анна посмотрела на собеседника и по тому, как граф это сказал, решила не уточнять насчёт тех, других.

— И что вы предлагаете делать мне, синьор Сергио? — задумчиво поинтересовалась она, — теперь, когда я кроме него не могу думать ни о ком другом?

— Есть лекарство, синьорина Анна, — ровно и спокойно ответил он, как человек с большим жизненным опытом, — найдите мужчину, который любит не ваши деньги и положение, а лично вас, выйдите за него замуж, родите ему детей, чем больше, тем лучше и займитесь семьёй и бытом. Поверьте мне, дети и домашние обязанности здорово прочищают голову от дурных мыслей.

— А он? — тихо поинтересовалась она.

— А он, как падающая звезда на небосводе в ясную ночь, — пожал плечами граф, — мелькнул ярко, промчался быстро и со временем воспоминания о нём перестанут причинять вам боль.

Девушка задумалась и поняла, что в словах графа, как бы это было не тяжело принять, но были зёрна истины.

— Хорошо, я подумаю, — она подняла на него взгляд, — над вашим предложением.

Сергио поднялся со стула, выверено поклонился и затем перед самым уходом повернулся и сказал.

— И ещё, синьорина Анна, жизнь бывает разной, так что, если у вас всё же случится, что-то плохое