Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

После Тарниса кристаллов в моём кисете хватило бы на выкуп половины этой улицы. На пару таких камней семья в Дейморе жила бы до старости. Сегодня им предстояло поработать аргументом.

Я развязал кисет и выложил на стеклянный прилавок два стихийных кристалла. Камни легли на стекло с костяным стуком, поймали свет из витрины и брызнули цветными искрами по всему залу.

В зале стало очень тихо. Кто-то сглотнул. Судя по звуку, швея с булавками в подоле.

— … значения не имеет, — без единого шва закончил управляющий и щёлкнул пальцами. — Тильда! Марк! Мерки с господина! Кресло, воду со льдом, лепестков засахаренных, зеркало сюда!

Дальше меня закружило. Обмерили в шесть рук, трижды переодели, усадили в кресло, напоили ледяной водой и накормили теми самыми лепестками. Привратник, четверть часа назад отправлявший меня к рынку, теперь лично держал зеркало и старался занимать в нём поменьше места.

Зал тем временем гудел, и обрывки версий долетали до моего кресла сами. Барышня с веером шелестела соседке, что я наверняка фамильный инкогнито: они, мол, так развлекаются, переодеваются в рваньё и ходят смотреть, как живут простые люди.

Соседка возражала, что фамильные так не сутулятся, и ставила на контрабандиста с Нижних земель: слишком уж подозрительная у меня морда. К третьему кругу шёпот дорос до тайного посланника Высот, закупающего гардероб для целой делегации. Из всех версий мне больше прочих понравился контрабандист.

Понятное ремесло, живой человек. Надо будет воспользоваться при случае.

Костюм из тонкой серой ткани сел со второй попытки. Сорочка дышала, а лёгкие ботинки после сборщицких бахил ощущались домашними тапками.

Человеком стал. По крайней мере, снаружи.

Карманное хозяйство переехало из шубы в обновку — кисет, телефон, флакончик с каплями и дворцовый жетон.

— Всё остальное упакуйте и доставьте в «Аурелию», — распорядился я, поворачиваясь перед зеркалом. — Мой номер вам сообщат. И это тоже.

Шубу принимали в четыре руки и с таким выражением, будто хоронили ветерана. В целом заслуженно.

— Сдача с кристаллов, господин… прикажете осколками?

— Оставьте себе. За удовлетворительное обслуживание.

Управляющий сложился пополам. Пробор выдержал. У выхода я притормозил: мадам с дочкой как раз выбрались из засады примерочных, и старшая делала вид, что изучает перчатки, забыв закрыть рот.

Прошел мимо, подмигнув дочке, из-за чего тут же зарделась яркой краской. Пусть знает, что бродяги порой оказываются побогаче некоторых фамильных.

К полудню голод из фонового превратился в принципиальный. Завтрак я проспал, а от яйца всмятку в «Аурелии» отказался по идейным соображениям. Столичный воздух аппетит только разгонял.

Заведение я выбирал по простой науке — чем наглее вывеска, тем лучше кухня. Победил ресторан на краю террасы, с балюстрадой над нижним ярусом города и швейцаром в белых перчатках.

Новый костюм сработал лучше любого пропуска. Метрдотель поклонился и проводил меня к столику у балюстрады. Меню прибыло отдельно, размером с том энциклопедии. Я полистал. Названия блюд занимали по две строки, цены скромно ютились в уголке, как бедные родственники.

— Значит, так, — я вернул том официанту. — Мясо на углях. Птицу, вот эту, с южным соусом. Суп, который у вас варится дольше всех. Зелень, живую, без затей. Фруктов. И ваше фирменное, что бы это ни было. Хлеба побольше.

— Господин ожидает общество? — вежливо уточнил официант.

— Господин ужасно голоден.

Кормили тут, надо признать, соответственно вывеске. Мясо сходило с кости от одного взгляда, соус у птицы отдавал дымом и мёдом, суп оказался густым до полной нескромности, а живая зелень хрустела так, как ей положено хрустеть только в сказках. В Нижних землях любой лист выращивали под куполом и продавали поштучно, а здесь пучок травы просто лежал в плетёнке, наравне с хлебом. Я жевал стебелёк и чувствовал себя богачом убедительнее, чем утром над кисетом с кристаллами.

Толстяка бы сюда. Тобиас разрыдался бы прямо на закусках и попросил разрешения тут жить. Ладно, выберемся из дворцовых историй, свожу. Заодно проверим местную кухню на выносливость: до сих пор ни одна не выдерживала.

Торопиться было некуда. Ужин у его величества намечался только вечером, а на королевских ужинах, по слухам, кормят в основном беседой. Запас на такой случай стоило сделать заранее.

Я как раз добрался до фруктов, когда за два столика от меня воздух неожиданно начал густеть.

Пара сидела там с самого моего прихода. Холёный тип лет сорока: волосы уложены волосок к волоску, на пальце перстень с камнем. Напротив молодая женщина в светлом платье, и всё это время она смотрела больше в скатерть, чем на собеседника.

Сначала тип шипел, тихо и монотонно, как чайник на медленном огне, и между фразами промакивал губы платком: даже скандалил этот человек ухоженно. Потом шипение стало прорываться словами.

— Позоришь. Кем ты была. Кто тебя подобрал. Неблагодарная.

А потом раздался звон пощёчины.

Женщина качнулась, прижала ладонь к щеке. Тип навис над столом и заорал уже в полный голос, брызгая на скатерть:

— Я тебя спрашиваю, дрянь! Ты у меня ещё слово поперёк скажешь!

Зал отреагировал мгновенно. Дамы уткнулись в тарелки, господа с внезапным интересом занялись изучением балюстрады, метрдотель принялся полировать стойку, а официанты растворились в воздухе профессиональнее любой стихии света. Перстень на пальце крикуна работал лучше глушилки: город улыбок разом оглох и ослеп.

Я отложил недоеденный персик и прикинул расклад.

Перстень с камнем означал фамильного или человека при семье. Оттого зал и уткнулся в тарелки — связываться с такими себе дороже, что бы они ни творили. Разумный гость столицы, которому вечером во дворец, доел бы персик, попросил счёт и растворился вслед за официантами. Тем более что сестре я сегодня пообещал держаться подальше от внимания королевской семьи.

С другой стороны, про остальные семьи уговора не было.

Настроение у меня сегодня стояло редкой сохранности: выспался, отмылся, приоделся и наелся до звона. Самое время поделать из себя героя.

Салфетка легла на стол, а я сам отодвинул стул и поднялся.

В конце концов, вечером меня ждал ужин с королём. Перед такими мероприятиями полезно размяться на ком-нибудь попроще.

До чужого столика было шагов десять, и я преодолел их прогулочным темпом. Торопиться смысла ноль: крикун как раз набирал воздух для новой тирады, а женщина в светлом платье сидела неподвижно, прижав ладонь к щеке.

Вблизи тип оказался ещё глаже, чем издалека. Кожа после дорогих мазей, платок в тон камзолу. Перстень на пальце сиял свежей полировкой. Ухоженным в этой паре было всё, кроме отношений.

— Добрый