Прошка-Паровоз 3 - Денис Старый

губернатору, господину Булыгину. Он человек здесь новый, ему жизненно необходимо выслуживаться перед столицей, показывать себя деятельным, решительным и строгим хозяином губернии. Доложите ему всё как есть, в обход вашего непосредственного полицейского начальства. Пусть он лично берет дело под контроль и принимает решения. Так вы хотя бы снимите главную ответственность со своей больной головы и переложите на его здоровую. Громоотвод появится. А сами сможете тогда спокойно, без надрыва и суеты верхов, искать убийцу. Уверен, что это заказал Буримов, потому и сбежал в Москву. Но нанимал он убийц не от себя лично, а через надежного посредника. Вот этого посредника в Калуге вам сейчас и нужно искать.

— Иди уже, сыщик, — покачал головой жандарм, но в глазах его появилось некое подобие уважения. — И будь предельно осторожен. Я пришлю к твоему дому Рощина для пригляда. Найдешь, чем его накормить? Человек на службе будет…

— Колбасы да краюху свежего хлеба, да чарку холодного кваса уж как-нибудь для него найдем, — усмехнулся я, прощаясь с офицером.

Выйдя из управления на улицу и с облегчением вдохнув свежий воздух, я вдруг поймал себя на весьма забавной мысли. Ситуация складывалась воистину комичная, если не сказать абсурдная: получается, что у меня дома теперь будут одновременно находиться беглый бандит Немой и приставленный жандармом соглядатай! Картина маслом: криминал и закон под одной крышей, и оба, по сути, охраняют мою скромную персону. Со всех сторон, казалось бы, я теперь прикрыт надежнее некуда.

Но, как гласит старая народная мудрость: на прикрытие надейся, а сам не плошай. Доверять свою жизнь исключительно случаю и чужим людям, пусть даже профессионалам, я не привык. Да и охрана у купца Фатьянова была очень серьезной. А ведь проморгала.

Поэтому план действий на ближайшее время нарисовался сам собой. Завтра же, как только окажусь в своей мастерской на заводе, я первым делом достану тот самый револьвер, который Немой оставил мне на сохранение. Обязательно разберу его, тщательно вычищу от старого нагара, смажу механизм и соберу заново так, чтобы он работал как хорошие швейцарские часы. Оружие в такие неспокойные времена должно быть абсолютно безотказным.

А потом, выкроив свободный час, было бы очень неплохо выехать куда-нибудь за город, в глухой овраг, и вдоволь пострелять. Нужно пристрелять ствол, привыкнуть к весу и почувствовать отдачу. Но для этого сперва необходимо раздобыть патроны.

Благо, в это благословенное время в Российской империи они находятся в абсолютно свободном доступе — заходи в любую оружейную или скобяную лавку да покупай, были бы деньги. Правда, самому мне светиться в таких местах сейчас не с руки. Достаточно будет просто попросить кого-нибудь о покупке. Может, тот же самый Немой и приобретет боеприпасы — у него явно опыта в подобных делах побольше моего, да и нужных торговцев он знает.

Я тяжело вздохнул, глядя на сгущающиеся над Калугой сумерки. Убийство могущественного купца Фатьянова меняло абсолютно все правила игры.

Выходит так, что моя личная война с Буримовым не просто продолжается — она выходит на совершенно новый уровень. Надеяться, что он просто оставит меня в покое не приходится.

От автора:

Конторович и Гуров отправляют современного сапёра в 1941-й — к мосту, который нельзя отдать немцам.

https://author.today/reader/597720

Калуга. Трактир Щербакова

17 мая 1887 года

Я обвел тяжелым, изучающим взглядом собравшихся. В полумраке помещения настороженно поблескивали мальчишечьи глаза. Однако, называть их просто «мальчишками» язык не поворачивался. Да, костяк ватаги, где вожаком выступал Игнат, состоял из дерзких юнцов, но хватало здесь и сформировавшихся, крепких мужиков. Я же для всей этой разношерстной братии был кем-то вроде теневого нанимателя, идейного вдохновителя. Хотя назову-ка я себя «Вожатым».

Но не смотри, что молодые, да юные. Любой серьезный уркаган, вздумай он сбросить эту группировку со счетов как «несущественную силу», совершил бы фатальную ошибку. Я физически ощущал исходящую от них первобытную, сжатую как пружина мощь. Дай им еще немного времени, предоставь самим себе — и в Калуге родится безжалостная банда, способная взять за горло весь местный криминальный мир.

Нет, не сразу. И две трети так и вовсе не годны с тому, чтобы оказаться в дозорах. Но малыши очень даже неплохо справляются с ролью филеров, со слежкой, а порой и информацию добывают. Каждому свое. Но руководителю организации предстоит полученные сведения монетизировать, или же использовать для других целей. Рассчитываю, что ума и сообразительности на это у Игната достанет. Я постоянно быть с ними рядом и принимать все решения не смогу.

Моя главная, отчаянная задача заключалась в том, чтобы не дать этой силе скатиться в банальный разбой. Я хотел выковать из них щит. Направить их энергию в другое русло — создать жесткую уличную организацию по охране порядка, которая сделала бы улицы Калуги безопасными.

— Значит так, «Дозор»… — мой голос хлестко разорвал тишину, заставив парней подобраться. Впервые я обратился к ним не как к разрозненной стае, а как к единому братству. — Да, именно так мы теперь будем называться.

Я поднял руку. В кулаке были зажаты три исписанных листа бумаги. Они угрожающе зашуршали.

— Здесь наша программа. Наш устав. Закон, который отныне каждый будет исполнять неукоснительно, — я выдержал паузу, вглядываясь в напряженные лица. — Если кто-то из вас против подобных правил — дверь вон там. Вы можете покинуть наши ряды прямо сейчас. Но запомните: тот, кто переступит порог сегодня, не вернется к нам больше никогда. Предавший однажды, сделает это и во второй раз.

Я потряс бумагами в воздухе. В каждую строчку этого устава был вложен мой недосып. Я писал его урывками, в редкие минуты, когда удавалось перевести дух. Это был не отдых, а лишь смена деятельности: отложил инструмент, вытер грязные от починки вещей руки — и взялся за перо, пока в глазах не начинало рябить.

С Игнатом всё было решено заранее. Пусть мы и перебросились словами буквально на бегу, но вожак всё понял. А справиться ли? Время и действия покажут. Я же честно предупредил его, что будет тяжело. Что как только мы заявим о себе, криминальный мир Калуги, соседних городков, а то и сама московская братва, попытаются стереть нас в порошок.

«Но, даже понимая всё это, — я готов», — жестко, без тени сомнения ответил мне Игнат еще до начала сходки. И глядя в его холодные, цепкие глаза, я убедился: это абсолютно осознанный выбор.

Но Игнат