Прошка-Паровоз 3 - Денис Старый
Но они еще не понимают вкуса крови и пота, которые за этим последуют. Рано или поздно нам придется насмерть схлестнуться с матерым криминалом. Урки не отдадут улицы без боя. И выстоять мы сможем только в том случае, если сами окажемся не робкого десятка, а за нашими спинами будет стоять негласная поддержка государства.
У меня не было иллюзий. Я прекрасно видел, во что превращаются улицы. Это бурлящий котел, где сбрасывают пар озлобленные, не желающие идти на фронт солдаты; где ропщут рабочие, которым агитаторы уже нашептывают, что они живут в грязи, или которые и без всяких шепотков видят свою беспросветную нищету. Достаточно искры, чтобы всё это полыхнуло.
Я не хочу Революции. Вспоминая ту страшную кровавую кашу, гражданскую войну, отголоски которой терзали страну даже в середине XX века, я леденел изнутри. Я не позволю ввергнуть мое Отечество обратно в эту пучину. Да, я терпеть не мог этих надменных «белоперчаточников» с их кружевными платочками, брезгливо морщивших носы при виде мужика с мозолистыми руками — того самого мужика, который на своих плечах держит всю мощь и промышленность России. Но менять снобизм аристократии на кровавый террор толпы я не собирался.
Возможно ли удержать империю от краха? Никто в мире еще не смог построить идеальное общество, хотя многие подходили близко. Но это как раз тот случай, когда даже просто барахтаться в ледяной воде, грести против течения, оттягивая неизбежное — уже означает, что всё не так уж плохо.
— А теперь — к делу, — мой голос стал сухим и деловым. С небес на землю. — Для начала всем вам и каждому в отдельности нужно распустить уши по городу. Убит купец Фатьянов. Как? Не знаю точно. Нужно узнать.
По рядам прошел удивленный шепоток.
— Это убийство затрагивает меня лично. И от того, найдем ли мы виновных, зависит, будет существовать наш Дозор или нет. Это наше первое дело. То самое, о котором нас не просили власти, но которое мы сделаем сами. Если мы принесем им убийцу, это даст мне право открыть дверь кабинета губернатора ногой и требовать легализации нашего общества.
Я наклонился вперед, упершись кулаками в стол:
— Мне нужно знать всё. Кто из лихих людей на днях прибыл в Калугу? Кто мог получить заказ и «исполнить» купца? Ищите тех, кто вдруг начал сорить деньгами в кабаках. Ищите тех, кто прячется. Тех, кого видели со свежей перевязкой или следами драки. Слушайте, смотрите, запоминайте. Подробности и как именно разбить город на сектора поиска — вам сейчас расскажет Игнат.
Сказав это, я кивнул вожаку и решительно направился к выходу.
Снимать целый зал трактира в обеденное время буквально на час не стоило мне больших денег, но психологический эффект был колоссальным. Этот размах поразил пацанов, показав им серьезность наших намерений.
Сначала у меня мелькнула мысль заказать еду заранее, чтобы столы ломились от мяса уже во время разговора. Но я вовремя одернул себя. Поставь перед этими вечно голодными парнями миски со шкварчащей кашей — и никакого разговора не выйдет. Они не услышат ни слова из моего устава, пожирая глазами куски мяса.
Поэтому, стоило мне только переступить порог и выйти в коридор, как из кухни тут же повалили половые с дымящимися подносами. Хозяин заведения суетился, подгоняя их пинками. Он явно хотел как можно быстрее накормить эту пугающую ватагу и выпроводить ее прочь. Возможно, он даже пытался подслушивать под дверью, хотя я и расставил у входов самых смышленых парней в качестве постов, да и сам старался не повышать голоса.
Впрочем, шила в мешке не утаишь. Я был уверен, что слухи о создании Дозора поползут по Калуге уже к вечеру. А значит, мне нужно было двигаться быстрее собственных планов. И тут, если получится быть полезным жандармерии, то и объяснить не долга, что наши «дозоры» на пользу власти.
Я толкнул тяжелую дубовую дверь и вышел из пропахшего луком и немытыми телами трактира на улицу.
Воскресенье. Меня ослепило ярким, почти праздничным светом единственного выходного. На небе ни облачка, ласково пригревало солнышко. Мимо, шурша юбками и покручивая тросточками, чинно прогуливались пары. Они направлялись к центру города, который с недавним появлением фонтана моментально преобразился, перестав быть глухой провинцией и превратившись в весьма культурное местечко. Слышался беззаботный смех, цоканье копыт, звон колокольчиков. Совершенно другой, безмятежный мир, не знающий о том, что зреет в его темных подворотнях.
Я шел сквозь эту идиллическую толпу, вдыхая свежий воздух, и вдруг поймал себя на неожиданной мысли. Кругом гуляли парочки. А я шел один.
Без пары. Непорядок.
Купив всего одну розу, я направился к школе. Но зато какую розу! Огромный, тяжелый бутон с бархатными, идеальными лепестками. В это время года достать такой оранжерейный шедевр было настоящим чудом, стоившим мне весьма приличных денег.
Я не видел Элеонору Рудольфовну уже несколько дней. Пару писем мои уличные мальчишки должны были ей доставить, но, по всей видимости, послания до адресата не дошли. То ли окно, в которое они по моему приказу забрасывали записки, оказалось закрыто, то ли сама Элеонора решила их игнорировать и не желала со мной общаться.
В любом случае, я не собирался уподобляться прыщавому подростку, который будет жевать сопли, гадать на ромашке «любит — не любит» и страдать под окнами. В отношениях с женщинами нужно действовать четко. Да, прекрасный пол не всегда ценит прямолинейность, предпочитая полутона и намеки, но прояснять позицию женщины нужно сразу. Иначе всё это пустая трата времени, ведущая лишь к унижениям и затаенным обидам. А мне сейчас категорически не до романтических пряток — у меня и без любовных игр головной боли хватает.
В фойе школы я грешным делом попытался немного прикрыться цветами, чтобы не светить лицом перед строгим вахтером. Но ушлый старик у двери среагировал мгновенно. Он метнул на меня цепкий взгляд, моментально оценил качество сукна на моем новом костюме, блеск ботинок, и… суетливо привстал со своего стула, отвесив короткий, уважительный полупоклон. Вот что значит статусная одежда! Меня пропустили без единого вопроса.
Встреча предстояла быть жаркой. В любом случае. Вопрос