Сын помещика 17 - Никита Васильевич Семин

провели. Я человек в этих делах не новичок, а признаюсь: у них это вышло ловко. Привилегия на двигатель нового типа, с одним поршнем, выдана… — он помолчал, припоминая точную формулу, — на имя дворянина Лисова Игоря Ивановича. А коли так, они теперь свободно могут распоряжаться и торговать правами, покуда наше дело еще на рассмотрении. Это я вам говорю, чтобы вы не удивлялись, если не только нам известно станет об их делах.

Мы поднялись еще на пол-этажа, и он продолжил также вполголоса:

— Мне стало известно, что их поверенный уже ходил по купцам — к кому именно, не скажу, но след я взял верный. Ищут, стало быть, покупателя, и ищут с той же целью, что и мы. Это как на торгу: кто первый товар показал, тот и цену назначает.

— И что же вы мне предлагаете? Не зря ведь про мое дозволение спрашивали?

— Работать на то, что у нас есть, — сказал Куропаткин без тени уныния. — Первый наш козырь — работающая машина, которую можно показать, потрогать и завести, чего нет у конкурентов. Их машина в Дубовке, далеко от столицы. Второе, и главное, о чем я прошу — ваше имя, Роман Сергеевич. Про вас нынче в присутствиях говорят, и говорят не как о просителе, а как о человеке от государя. Это, поверьте мне, стоит иной справки. Если вы дозволите, я стану упоминать об этом, чего не делал ранее, и к концу следующей недели обещаю вам все формальности завершить.

Мы остановились в коридоре перед высокой дверью с медной табличкой «Торговый дом Плешкова». Куропаткин посмотрел на меня уже не как советчик, а как человек, готовый работать.

— Так каков ваш ответ? — спросил он меня.

— Сугубо положительный.

Удовлетворенно кивнув, Матвей Егорович повернулся к двери и постучался.

Держать нас на пороге никто не стал и через минуту мы уже рассаживались в кабинете Владимира Никифоровича.

Кабинет у Плешкова был устроен не по-домашнему, а по-деловому: тяжелый стол, за ним сидел сам хозяин; на стене — карта с чьей-то пометкой углем, на подоконнике — счеты, где рядом с деревянными костяшками лежала новомодная железная машинка счислений. Промышленник поднялся нам навстречу и подал мне первым руку, а уж потом поздоровался со стряпчим.

— Роман Сергеевич, присаживайтесь. Матвей Егорович, вы тоже не стойте, в ногах правды нет, — показал он себя радушным хозяином, после чего вернулся за стол и глянул на меня с хитринкой в глазах. — Я, признаться, к вашему приходу подготовился, больше чем вы думаете. Нынче мне принесли справку из департамента. Есть такой же двигатель, как ваш, и привилегия на него уже оформлена, на другое имя. Господа Лисовы. Слыхали?

Я переглянулся с Куропаткиным. Ох не зря мы успели перемолвиться перед этой встречей. И предупреждения стряпчего на диво быстро сбываются.

— Слыхал, — ответил я ровным голосом.

— Тем лучше. Стало быть, не буду вас учить, как оно бывает, — Плешков заговорил спокойно, деловито, как человек, который не пугает, а раскладывает все «по полочкам». — Смотрите, как получается. Ваша привилегия еще не выдана — и когда это произойдет, лишь одному богу известно. Это раз. А у них бумага уже на руках, и я могу с ними подписать договор хоть завтра, и обойдется мне это дешевле. Это два. Скажите-ка вы мне, с чего я стану брать дороже то, чего у вас пока и нет?

— Затем, — сказал я, — что у них машина хуже, и вы это сами увидите, если возьмете и ту и другую в работу. Я же могу вам рассказать о наших устройствах и их различиях, что вы потом способны проверить с любым механиком.

Плешков откинулся в кресле и сложил руки на своем объемном животе. Куропаткин рядом со мной сидел неподвижно и не вмешивался, как и обещал.

— Извольте-с.

— В их машине один поршень, — начал я. — От одного поршня силы выходит меньше. У меня поршней два, и ход они дают ровный, а главное — тянуть могут в разы больше. Там, где вам два двигателя с одним поршнем ставить придется, да еще как-то их работу согласовывать, можно одним моим двухпоршневым обойтись.

— Дальше.

— Мой двигатель уже отработан на «отказ» и все записи о том имеются. Вы заранее можете спланировать — когда он под замену пойдет и какие у него поломки могут возникнуть. К тому же в моем двигателе для зажигания используется головка накаливания, от чего нет опасности срыва хода. А вот у Лисовых такого нет! Плюс — мой двигатель хоть и потребляет топлива больше, зато и выходная мощность в разы выше. И там, где вы штоф топлива с моим двигателем потратите, чтобы две лошадиных силы получить, у Лисовых и за ведро не вытянете. А два их двигателя, поставленные в пару, уже больше штофа будут потреблять. Потому и с топливом выгоды не получится.

Плешков молчал с полминуты. Счеты на подоконнике лежали к нему ближе, и я думал, он ими воспользуется, но пока Владимир Никифорович их не трогал.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим даже, что вы правы. Откуда вы знаете их характеристики так хорошо, будто свои? — он посмотрел мне в глаза, и в них было не любопытство, а именно то, что мне и требовалось: деловая подозрительность человека, который умеет ловить на слове. — Вы их машину изучали? У вас ее чертежи?

— Не изучал, и чертежей у меня нет, — сказал я. — Я их машину знаю лучше, чем те, кто ее строил.

Плешков удивленно вскинул брови, ожидая объяснений. И я не стал затягивать с этим.

— Двигатель подобного типа придумал я. Раз вы наводили справки, то должны понимать — ничего подобного в России раньше не было. Однако сам я не мастеровой и не инженер. Да и иных дел полно. Поэтому для воплощения своей идеи в жизнь мне потребовались чужие руки. В итоге я доверился сыну Лисова, который указан в оформленной на их имя привилегии, с просьбой поспособствовать этому начинанию. Модель он в итоге собрал. А после того, как собрал — рассудил, что лавры ему нужнее, и объявил изобретение своим. Но по молодости лет оформил все не на себя, а на своего отца, — я отпил воды. — Вот откуда я знаю, что у них за машина, господин Плешков: это моя