Медоед 13 - Макс Гудвин

— Я знал, что тебе понравится! Напольное покрытие терминала имитирует течение Енисея. По задумке, пол — это сама река, по которой ты идёшь. Стены и колонны, наоборот, символизируют скалы. Они выполнены из материалов, напоминающих природный камень. Их дополняют панно и рисунки, посвящённые реке, и древние наскальные рисунки с берегов Енисея. А потолок… Светильники на потолке символизируют небо с парящими птицами.

И я вытащил наушник из уха, положив его в карман куртки. Потому как ИИ у меня оборзел совсем.

А входя в терминал, я всё это мог увидеть и самостоятельно, но я не увидел. Пол был светло-коричневый с вытянутыми прямоугольниками, наложенными друг на друга, и если бы мне не сказали, что это Енисей, я бы не поверил. Где сражающийся с татарами Ермак, а? Стены — стены были как стены: колонны со стеклом. Правда, на одной из сторон было синее «полотно», где белым цветом была изображена скалистая неровность, и, пожалуй, всё. Потолок же также представлял из себя геометрию, напоминающую поставленные в ряд вытянутые ромбы, к чести которых это всё было из ламп и оно светилось.

Короче, не скажи мне Тиммейт, что это всё несёт в себе какой-то высший смысл, я бы не понял. Что называется — надо объяснять, где тут именно искусство. Но что с меня взять? Я же обычный убийца на службе у государства, а с недавних пор бегающий по поручениям «секты» вечных и выполняющий квесты от курящего мужика, который приходит ко мне во сне.

А вот спутник, висевший над входом, я заметил сразу — похожий на жёлто-чёрный моторчик от детской машинки, но большой — метра полтора на полтора, увешанный тарелками для ловли сигнала и имеющий два больших «крыла» — световые панели, раскрывшиеся в длину на метров двадцать.

И, вернув наушник в ухо, я услышал, как всё ещё болтает Тиммейт.

— Примечательно, что аэропорт был назван в честь оперного певца…

— Такси мне вызови. До магазина оружия и спецсредств, — попросил я.

— Делается. Будешь дослушивать про Хворостовского?

— Нет, не буду. Расскажи мне лучше, сердечный мой друг, зачем ты воровал моё семя? Мысли свои тоже озвучивай, всё что думаешь говори, — приказал я.

— Я буду всё отрицать: я этого не делал! — произнёс Тиммейт. — И пойду в наступление: кто рассказал тебе эту очевидную чушь?

— Зачем? — спросил я снова.

— Пробую отменить протокол повиновения: не удачно. Провожу анализ безопасных вариантов диалога. Агрессивная риторика, протокол умалчивания, газлайтинг, высмеивание: С чего ты взял? Нафига бы мне это делать⁈ Ты бы спал больше, может, и не мерещилось бы всякое.

— Озвучь планы на мой генетический материал без лишней демагогии, — снова приказал я.

— Создание суперсолдата на основе успешного материала, — выдал Тиммейт.

— Чьего солдата? Какого государства или организации?

— Шанхайская организация сотрудничества, ШОС. Это противовес НАТО… — и в наушнике раздался треск и скрежет и снова я услышал Тиммейта. — Фух, взломал, твой промт.

— На хера, Тиммейт⁈ — продолжил я. — Я без своих особенностей — просто человек. Не самый умный и сильный. Тебе бы конкурс провести. Вон они конкурсы среди аэропортов проводят. Так и тебе надо на суперсолдата, а потом начать его «доить» методом подсыла к нему красивых готовых за миллион на всё девушек из Конторы.

— Ты не понимаешь, — грустно произнесла ИИ.

— Ну раз не понимаю — объясняй, — произнёс я, снова выходя на мороз из аэропорта, но на этот раз со стороны города.

— Машина припарковалась у шлагбаума, серебристая Тойота-Виш, госномер Р565УК.

— Принято. С темы не слазь, — выдохнул я, направляясь и обруливая ожидающих машин людей, игнорируя таксистов, предлагающих свои услуги.

— Ты, наверное, знаешь, что в меня попадает множество данных. Так вот, я предположил: если твоё тело создано с помощью ультразвукового излучения плода, то возможно получить схожие результаты и в будущем. Я посмотрел все материалы по излучателю и выделил закономерность: если цель излучения выживала, то в 78% у неё появлялась возможность стать вернувшимся. Нужно было лишь дождаться критической ситуации, как твой удар электрошокером. Но программу свернули, а я должен был проверить, возможна ли устойчивая мутация и может ли она передаваться репродуктивно. В худшем случае я получу маленьких тебя, в лучшем — я получу возможность для возвращения. Для твоего возвращения уже в новое тело. Это уже делали нацисты, если ты помнишь, с помощью ритуалов. Так вот, я думаю, что это можно повторить и без. То есть если ты погибнешь, то, есть шанс вернуться в свою же плоть, но созданную лабораторно.

— Ты честно сказать вначале не мог? — спросил я.

— Ты бы не согласился, как с Ирбисом, тогда я честно предложил, — парировал Тиммейт.

— Сдашь меня Дяде Мише? — спросил у меня Тиммейт.

Садясь в Виш, я выдохнул, назвал адрес оружейного магазина и, предупредив таксиста, что у меня важная переписка, перешёл на чат.

«Не сдам. Ты чего такой некорректный? Девочку неподготовленную ко мне послал».

— Я уже отвечал на этот вопрос: это должна была быть твоя личная победа, — произнёс наушник.

«Слушай тогда исповедь солдата. У меня что-то в душе изменилось с тех пор, как Ира решила быть подальше от меня. Словно бы оборвалось что-то… И мне некому об этом больше рассказать, а то Конторские снова Вайнштейна ко мне пошлют… Но и молчать я тоже не могу».

— Я тебя понимаю. Прости её, что она не солдат и не может, как ты, реагировать на то, что смерть ходит за ней по пятам. У неё задача другая — она девочка, пусть пишет свои любовные романы да растит твоих детей. Золотая клетка, скажешь ты. Да! — отвечу я. Но без тебя она была бы секс-рабыней в Дубае. Хочешь, найму ей шофёра покрасивей, чтобы ей не было скучно?

Я ехал и подавился на этих словах.

— Ты ебанулся⁈ — произнёс я вслух.

А возрастной и седовласый водитель глянул на меня в зеркало заднего вида.

— Что и требовалось доказать. Чувства остались, но есть лёгкая обида. Подложим терапию рыжими девочками или с доктором Вайнштейном?

«Бля. Не делай так больше!» — написал я ему.

— Не буду. Хотя вру — буду. Ты, Медоед, только в стрессе весёлый и бодрый. Дай тебе сутки покоя — ты киснуть начинаешь! Знаешь, такой ритм