Путь рассекающего ветра. Книга вторая - Василий Груздев

— Пойди, девочка, умойся, — жалостливо похлопал её по спине Лис.

Чем больше я его узнавал, тем меньше он мне казался паршивцем, каким показал себя при первой нашей встрече. Вернее, он им и являлся, но капелька человеческого в нём сохранялась. Пришлось одёрнуть себя.

«Мало ты с Быком обжёгся?» — шептало что-то внутри, напоминая про «ведро со скорпионами».

— О тебе спрашивали, — произнёс делец, когда мы остались наедине.

— И что ты сказал?

— Как всегда, правду, — криво усмехнулся Лис. — То, что ты пустышка, бесталанная. И теперь вот сижу и сомневаюсь… Ты же не врал мне?

— Разве что сам чего-то не понимаю, — покачал я головой. — Старейшина лично заверил меня, что сосуд у меня дрянной. Сказал: никто не будет тратить на меня время и ценные травы.

— И при этом дал тебе пилюлю Малого Восстановления, — напомнил сосед.

— Чтобы я не умер в первые же дни, — хмуро ответил я, осознав, что тогда был на грани. — Да и не великая для него это ценность…

Рафу согласно кивал. Пилюля эта десяток серебряных монет стоит, а самому Лису, если он не приукрасил, нужно скопить десяток золотых — тысяча серебряных. Я прикинул: если работать на руднике, как это делал Бык, пятнадцать лет получится. Что моего соседа, очевидно, не устраивало.

— Так что берёшь? — спросил я, снова протягивая свиток.

— Десять медяков сейчас или двенадцать завтра, — кивнул Рафу.

— Десять сейчас, — махнул я рукой.

— Каждый раз работает, — довольно улыбаясь, отсчитывал мелкие монеты делец.

Распрощавшись с ним, я отправился в барак. Срочные дела закончились, можно было и побездельничать до завтра, а там уже с Ли Сюэ — за травами. Но были и не срочные. Теперь, когда появилась краткая передышка, я вспомнил про кисть Шу Хао. Вернее, о заклинаниях, которые с её помощью можно перенести на печати.

Чутьё подсказывало, что в крайнем случае это может склонить чашу весов. Только как к этому подступиться? Лун-Инь рассказывала, что практик может внести в книгу заклинаний духовные навыки, запечатанные в его технике. Тогда я толком не понял, о чём речь, но после того как изучил основы в Библиотеке, всё стало предельно ясно.

Канон Рассекающего Ветра — огромный архив, хранящий отпечаток опыта своего создателя. И где-то в этом «архиве» записаны нужные мне руны… Осталось понять, как их извлечь.

Долго сидел на подстилке, размышляя. Уверен, Небесная не стала бы мне это рассказывать, будь это для меня невозможно. Она вообще ничего не говорила без дела… А значит, надо искать. И начать я решил с книги заклинаний в моей голове. Место это особое, подчинённое своим правилам. Как туда вообще что-либо записать? Прежде я, наоборот, сам срисовывал…

Закрыв глаза, «открыл» книгу, нашёл пустую страницу и представил себя перед ней с пером Шу Хао в руке. Шло тяжело, но я чувствовал, что на правильном пути. Усилие воли — вот он, ключ…

Шаг за шагом я учился влиять на этот иллюзорный мир, и наконец получилось — я перестал быть просто наблюдателем. Я стал законом! Кисть в моей руке коснулась страницы, оставляя на ней отметины. Аккуратно вывел первую руну. Ту самую, что много дней учился запечатывать в камне. И когда последний штрих лёг на бамбуковую дощечку, та засияла.

Сомнений не осталось: теперь я смогу переписать формацию с первой страницы, если захочу. Только смысла в этом нет… Мне нужны новые заклинания! И где же их отыскать? Как добраться до запертых в Каноне знаний? А что, если так же, как сюда?

Я вспомнил три испытания и Павильон Тысячи Ветров, легко меняющий свои очертания. Что, если это такой же мир, только созданный волей древнего мастера? Но как туда попасть?

Мне нужна дверь!

Отчего-то я был в этом уверен. Смахнув со страницы одним движением ненужный более знак, я заозирался. Потом посмеялся над собой: тут может находиться лишь то, что я сам принёс. И раз мне нужна дверь, я её создам!

Зажмурился и представил её: каменная арка из белого гранита, украшенная янтарём. Створки из чёрного дерева, покрытые вязью светящихся рун. Открыл глаза — и она тут. Толкнул тяжёлые створки, уверенный в том, что за ними окажется каменное плато, где меня испытывал безжалостный ветер.

Шаг — и в лицо ударил острый порыв ветра. Однако я не увернулся, не стерпел, а улыбнулся ему, как старому другу. Лезвие тут же растаяло, обратившись прохладным бризом. Вдохнув полной грудью морозный воздух, я повернулся направо, ожидая увидеть дворец.

А вот и он — возвышается передо мной во всём своём невесомом и буйном величии: очертания его плыли, скрытые порывами ветра. Огромный, парящий в морозных облаках, он казался сложенным из застывших потоков воздуха. Его изогнутые крыши, тёмные, как грозовое небо, множеством ярусов тянулись ввысь.

Я стремительно поднялся по ступеням из тёмного горного хрусталя, а тяжёлые створки центральных врат сами беззвучно распахнулись навстречу. Мне нужен был архив — и он мне открылся. Куда ни глянь — бесконечные стеллажи, уходящие далеко вперёд и потерявшиеся в недосягаемой вышине сводов.

Наугад взял с полки первый попавшийся свиток, раскрыл его с предвкушением, ожидая увидеть технику ветра… И тут меня ждало первое разочарование. Это было не заклинание, как я рассчитывал, а полотно, густо заполненное бесчисленными пульсирующими рунами. Многие из которых я даже не знал.

Попробовал снова — то же самое. Мне не сопротивлялись. Канон Рассекающего Ветра давал мне то, что просил, и не его вина, что я не способен это понять. Вернее, правильно задать вопрос — я и сам толком не знал, что ищу…

Вернувшись в свою комнатушку, снова задумался, пытаясь понять, как быть дальше. Так ничего и не придумав, поглядев на вечерние сумерки в окошке, поспешил на ужин. В этот раз, когда повар, проверив бирку, наливал похлёбку, я передал ему три медяшки. Мужик усмехнулся в усы и зачерпнул со дна котла несколько кусочков мяса. Так ещё и лепёшка досталась мягкая, горячая, щедро посыпанная зеленью.

Вернувшись в барак, снова пробовал попасть во Дворец Ветров. Оказалось, что это не так просто. Книгу заклинаний я открыть сумел, а врата, ведущие на плато, почему-то рассыпались мелким песком. Усталость… Не знал, как по-другому это назвать. Сила, что позволила мне стать Законом, иссякла, а копилась медленно. Значит, попробую позже.

Не найдя себе другого занятия, завалился спать и проснулся,