Вертикаль - Виталий Штольман

– Я все сказал!

– Матвей, дай ему пульт, сказал он.

Бык вернул управление Жеке, но тот бросил его на пол, что дико не понравилось хозяину театра и у затылка дерзавца опять оказался холодный металл.

– Да, мне уже все равно, стреляйте! Я друга убивать не буду!

– Матвей!

Близнец выдержал долгую паузу и нажал на курок. Выстрела не последовало, лишь щелчок. Болт расхохотался, следом его прихвостни.

– Матвей, наведи тут порядок.

Тот поднял с пола пульт и нажал кнопку, голова Володи ушла под воду, он забрыкался. Маркин решил, что терять уже нечего, отчего накинулся на Матюшу со спины и стал напихивать в его дурную башку. Подтянулись Олежа с Кирюшей и буквально содрали наглеца с брата, затем отлупцевали ногами. Единственное, что пришло Жеке в голову, так это выкрикнуть, что Матюша – отец Ксюхиного ребенка. Он не был уверен, что поможет, но это спасло бы ему жизнь на какое-то время.

Болт ошалел от новых вводных о его дочурке и принялся шмалять в потолок, потом, сменив магазин в пистолете, усадил всех трех своих быков на колени, в тот момент Маркин дополз до пульта и нажал заветную кнопку, что подняла друга из воды. Благо в тот момент до них, на них никто не обращал внимания.

Авторитет набрал Джазу с просьбой привезти Ксюху в автосервис.

– А мы с вами, пока тут покумекаем! Зятек, а ты чего разлегся? Ну-ка в компашку к этим! – Жека повиновался. Его тесть нашел какую-то старую табуретку и поставил в нескольких метрах от собеседников, – Плетки на пол аккуратненько кладем! По одному! Матюша! – бык повиновался, – Кирюша! – тот последовал примеру брата, – Олежа!

– У меня нету! В машине забыл!

– Зятек, прошмонай его.

Маркин не стал ерепениться и выполнил просьбу. Пистолет у того действительно отсутствовал.

– А теперь на место! – гаркнул авторитет, – Поиграем с вами в игру! Вы же любите игры? Кто не любит хорошей игры, да? Эники-беники, ели вареники! Эники-беники – клец! – пистолет авторитета обозначил виртуальный выстрел в несостоявшегося мужа своей дочери, – Ну и кашу ты заварил, зятек. С молоком. Маслицем. Да, медком.

– Я заварил? Это вы заставили меня убить человека!

– Эко, залепетал! Цыц! – зло улыбнулся Болт, – Расскажу я вам одну историю. Имелся у меня когда-то подельничек, Фантомасом звали. Сестричку мою дернул, а жениться не хотел, мол, не по теме. Цветочки ему ношу теперь на могилку, как напоминание. Вот, зятек, у меня молодец! Наделал дел и жениться собрался, как истинный джентльмен, а у него, между прочим, своя бабеха была. Заряженная. Я все знаю, что в городе происходит. И, если уж раскрывать все карты, то и как пьянчугу ты с крыши скинул. Дельно! Уважаю! Никто и не подумает! А то сказки мне тут рассказывать вздумал, мол, я не убийца, я не палач. Думал, врут. Мало ли у нас злых языков, а ты вон как легко эту гадину на тот свет отправил. Прямо в ад! Меня не проведешь, зятек!

– Я не сбрасывал! – промычал Жека, – Он сам.

– Тебя, кто старших учил перебивать, щегол? Клец! – пистолет снова сделал виртуальный выстрел в Маркина.

– Извините!

– Ребенок, говоришь, не твой?

– Не мой! Но это и не важно! Главное не кто зачал, а кто воспитал!

– Слыхал, Матюш? А ты, получается, в кусты, да? Нехорошо! Очень нехорошо! Я ж тебя из грязи вытащил. Братьев твоих. Отмыл. Всему научил. Сыновьями своими считал… И чем ты мне отплатил? Нож в спину воткнул, как Брут? Нехорошо! Нехорошо! Пришел бы ко мне, объяснился. Так, мол, и так, дочь вашу люблю. Прошу руки и сердца. Я бы, конечно, погневался, но, вероятно, добро свое дал. Мы ж не чужие люди. Были. А ты в кусты. Не по-пацански поступил. Ладно бы с кем. С кем-то левым. Какая очевидная ошибка! Улицы прощают сильнейших… Но ты огорчил мою дочь. Меня. Бедная Ксения! Бедный Аркадий Матвеевич!

– Да, брешет он все, шеф! Дайте волю, я сам ему шею сверну, а потом язык поганый вырву, – негодовал Матюша.

– Но-но-но! Подождем! Как говорит народная мудрость: «Доверяй, но проверяй!» Хотелось бы верить, что ты – не Брут. Это упростило бы многие вещи.

Раздался мерзкий звонок, говорящий о прибытии новых гостей.

– Зятек, поди открой! – Болт сделал театральную паузу, – И не вздумай сбежать, а то ж придется в гости наведаться к Ивану Демидовичу и Галине Георгиевне.

Жека открыл скрипучую дверь. Ксюха с порога бросилась ему на шею, следом зашел высокий суховатый мужичок без половины правого уха и без эмоций на лице.

– А вот и все в сборе! – дьявольски расхохотался авторитет, – Драма по Шекспиру. Мир давно забыл, что значит честь. Ксения Аркадьевна, будь добра присядь к папке на коленочки.

– Папуля, ты что такое говоришь? – девчушка не понимала, что происходит.

– Сядь, я сказал! – Болт похлопал по своему бедру, обозначив аэродром для приземления дочери.

– Папа, ты меня пугаешь! – она все же исполнила волю отца, – Что вообще происходит? Почему этот чуть ли не с кровати меня выдернул и привез сюда?

– Злые языки донесли до меня страшные новости. Хотелось бы услышать правду из уст родной доченьки. И прежде, чем ответить, ты подумай, ибо от твоего ответа многое зависит.

– И ты отпустишь меня спать? Я вся во внимании! – негодовала она.

– Расскажи-ка мне, Ксения, кто отец, – Болт обнял дочку и начал поглаживать по животу, – твоего дитяти?

– Папуля, ты чего? – глаза той округлились, – Женька ж! Какие-то сомнения?

– А вот Женька твой утверждает, что это не он.

– Ага, – наигранно расхохоталась Ксюха, – А кто ж? Папа Римский?

– Матюша, вот, например, Белосветский! А чего? Он всегда с тобой рядом. Приглядывал. Ты ж у меня девка-то видная. Вся в мать. Вот и доприглядывался.

– Папа, ну какой Матюша? Я тебя умоляю! Где я? И где он? Ты посмотри на него! Что это за горилла? Я с таким в постель не лягу, никогда и ни за что! И вообще, почему я должна свою личную жизнь обсуждать в присутствии всех