Вертикаль - Виталий Штольман
Постарел ты, Илюха, расслабился. Вот и поймали тебя. Взяли на крючок, довесили кровинушки. Куда тебе было деваться? Некуда! А теперь ты сидишь тут и бухаешь, как последний алкаш, да шпану местную гоняешь. Чего еще делать-то, если тебя в хер больше никто и не ставит? А ты присягу давал! Ты – офицер! Обещал защищать народ и служить Родине. А как ей служить, когда вокруг одни предатели. Ты один и ты сломлен. Ты сдался! – на этом водка накрыла Смирнова, отчего он врубил на полную мощь музыкальный центр и начал волтожиться под песню, написанную какими-то хиппи с другой стороны планеты лет так пятьдесят назад. Что у них общего с пареньком из Белосветска? Вайб! И этого вполне достаточно, – А куда люди смотрят? Люди. Эх, люди-люди. Бляди, а не люди. Они не любят загадки. Даже если ответ лежит на поверхности, все равно сдерживают воображение. Мозг их атрофирован настолько, что воспринимает лишь пережеванное, потому-то зубастые шустрилы с легкостью сбивают этих баранов в кучу и закрывают в загоне, заставляя жевать траву, набивая телеса полезным мясцом, чтобы пойти на убой. Бедность – это эпидемия, от которой нет вакцины. Работать за смешные деньги – не смешно. Кто мы для них? Фон? Крепостные? Почему мы служим им? Мы служим им, даже не зная об этом. Кто решил, что они – сверхлюди, коим можно абсолютно все? Они – лишь кучка бандитов, что разворовали весь город. Нет, я – не баран! – кто-то из соседей постучал по батарее, на что Илья громкоголосо ответил, – Закон о тишине несет запрет с 23.00 до 7.00. Так что идите все в пешее эротическое путешествие! Я – не баран! Я – волчара! И я им всем покажу! – водка окончательно добила майора, отчего тот потерял равновесие и рухнул на пол, где отправился в гости к Морфею, бормоча, – Я – волчара! Я – волчара! Я им всем покажу, где раки зимуют».
***
Вечер. Белосветск. Район «Восьмуха». Квартира Смирнова.
Заходящее солнце светило прямо в лицо Ильи. Он открыл глаза. Голова раскалывалась от орущей музыки, а во рту пустыня с послевкусием свалки. Пребывая в отрешенности от внешних обстоятельств, майор долго лежал и, молча смотрел в потолок. Постоянно щурился. Разум пытался собраться в кучу. Что было с ним до того, как свет потух? Он много пил. Танцевал. Деградировал. Взгляд его начал шарить по кухне и остановился на водке. Нутро передернуло.
«Ну ты и алкаш, Илюха! Пропитый. Вылитый. Конченый. Куда идешь ты? Зачем? Давно свернул с дороги? Теперь будешь спиваться? Или встанешь и вспомнишь, кто ты? А кто ты? Рыбка, сидящая на крючке? И теперь будешь существовать, насколько хватит лески? Или все же попробуешь соскочить? Останешься здесь, и ты – труп. А ну-ка встал! – Смирный похлопал себя по щекам, – Чего развалился тут, тряпка? Вставай! Встань и иди! Ты знаешь, что делать… Не надо бросать эту мысль! Она и есть истина, ибо лишь ты – карающий меч, что ждут эти головы. Революции так и начинаются. С крови! Вставай!»
***
Вечер. Белосветск. Район «Восьмуха».
Смирный при помощи пьяных, но все еще ловких рук и отвертки вскрыл застоявшийся «Логан», завел его и отправился в путь. Сейчас он – не правосудие, он – палач. В бардачке нашелся CD-диск «Арии», майор отправил его в магнитолу, прибавил звука и устремился на поиск своей жертвы. Охоте быть, но придется поискать.
Только машина выехала с «Восьмухи» в сторону «Долины нищих», как на дорогу вылетел страж дорог и потребовал остановиться.
– Младший лейтенант Перетрухин, – представился тот.
– Здорова! – буркнул Смирный.
– Здравия желаю, товарищ майор! – улыбка расплылась по лицу молодого инспектора.
– Узнал?
– Так точно.
– Я поеду?
– Да, пожалуйста. Подождите, вы пьяны?
– Я на спецзадании. Родину спасаю! Бывай! – опер дал по газам, охота продолжилась.
***
Вечер. Белосветск. Район «Восьмуха». Гараж Пахи Снайпера.
Жека, лежа на раскладушке считает деньги, которые должен отвезти в качестве оброка будущему тестю. Раздался звонок. Тот сам решил обозначиться.
– Херасе! – удивился Маркин, – Узнал, что есть такое изобретение человечества, как телефон? Чудеса, да и только! Наигрался, видать, в крестного отца. А может и нет? – он нажал на зеленую трубку, – Здравствуйте Аркадий Матвеевич, только вот к вам…
– Жопу свою тащи в сервис на «Восьмухе», – перебил его Болт и бросил трубку.
– Зачем звонил? Мог бы сообщуху кинуть… Хотя, где этот мамонт и сообщухи, – взгляд Жеки упал на источник света в гараже, – Ну вот пора перейти с синего на красный. Паха, а чего у тебя синий свет здесь, а не какой-то другой?
– Я ж уже рассказывал сто раз, – раздалось из-за коробок, – Символ надежды на будущее,
– Какое-то херовое у тебя будущее.
– Какое есть.
– Ладно, поехал я.
– Бабки отдавать?
– Ага. Не поминайте лихом.
– Чего это вдруг?
– Какое-то у меня плохое предчувствие.
– Херня все это мистическая.
– Надежда умирает последней.
– Ехай нахуй уже! У меня тут процесс во всю идет. Террористам жопу надо надрать.
– Дрочило! – весело крикнул ему Маркин и направился к машине.
***
Вечер. Белосветск. Район «Восьмуха». Автосервис Болова.
Жека вышел из «копейки» и закурил. Тесть умел взбодрить его, потому паренька потряхивало.
– А вдруг это последняя сигаретка в жизни? Такой финал? И все? – Он закурил еще одну, – Чтоб уж наверняка, но разве ж перед смертью накуришься? – Кроссовок прибил чинарик к земле. Маркин дернул за металлическую дверь. Закрыто. Позвонил в звонок. Раздался мерзкий звук. Через пару минут засов на той стороне тяжело двинулся, скрип обозначил открытие врат. Пред ним предстал один из близнецов Ивановых, – Здорова, Матюша! – Попытался не обнажать потерю самообладания, но вышло все равно с дрожью в голосе.
– Я – Олег.