Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

Пять минут спустя, там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Ну вот все и закончилось. Чувствую себя так, будто в комсомольском темпе, без перекуров и перерыва на обед, разгрузил вагон цемента. И остальным участникам этого действа пришлось не легче, примерно как после марш-броска в полной выкладке на пятнадцать километров. На этот раз мы не проломили канал куда-то еще то ли потому, что Колдун стал намного опытнее в составлении таких заклинаний, то ли оттого, что этот тип энергии не стремится к экспансии.

Ведь что мы имели в сорок первом году? Страна Советов была уверена, что от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней, и что война будет вестись малой кровью на чужой территории. Тяжелейшее, прямо сказать, разгромное начало Великой Отечественной войны показало, что все совсем не так, но сознание советских людей не успело перестроиться — и тут в тот мир явились мы и принялись гвоздить вермахт тяжелой дубиной, претворяя для граждан СССР их самые заветные мечты. Десять дней, которые потрясли мир — и никто больше никуда не идет: одни белокурые бестии умерли, другие увязли в болоте, третьи начисто растеряли былой раж и пыл, а на бескрайних просторах по призыву советского вождя за дело Ленина-Сталина под ружье вставали несметные рати. Я сейчас не осуждаю тамошних советских людей за самонадеянность и авангардизм, а просто декларирую факт.

Тут картина совсем иная. Страна, прежде находившаяся в состоянии беспомощной и безответно избиваемой жертвы группового ограбления и изнасилования, впервые пытается дать врагу организованный отпор. Для нее добрые американские демократические деятели уже и гроб с саваном приготовили, а она все не хочет умирать. Ведь не просто так, по собственной инициативе, Басаев попер на Дагестан? Команда на эту акцию с отскоком через Анкару и монархии Персидского залива прошла из Вашингтона. И одновременно с этим похожее движение, только масштабом поменьше, началось в горах Средней Азии, а если точнее, в Ферганской долине. Местные исламистские бандформирования (вторая производная от афганской вольницы), с территории уже охваченного смутой Таджикистана полезли в направлении Узбекистана и Киргизии. Тогда, летом девяносто девятого года, местные раисы кое-как отбились, однако в этом году, едва лишь от снега откроются перевалы, ожидается вторая часть того Марлезонского балета, отчего на юге тоже будет жарко и тревожно.

В таких условиях российским гражданам не до желания экспансии, отстоять бы свое у последней черты, и мысль о том, что одной обороной войны не выигрываются, еще придется вбивать даже в самые умные головы. Границы, произвольно проведенные Лениным и его преемниками, а позже зафиксированные при распаде СССР — далеко не священные скрижали, ниспосланные прямо с небес. Сдвигать их, а то и стирать с карты, вообще иногда не только можно, но и нужно. Однако об этом мы с Владимиром Владимировичем поговорим позже, а сейчас он тоже стоит, тяжело дыша, хотя ничего не отдавал во время манифестации Мобилизации, а только принимал.

А еще я вижу, что у него проявилась молодая, но стремительно развивающаяся энергооболочка, на которую сейчас заводятся связи с участниками сегодняшнего действа. Их так много, что рябит в глазах. Хоть слова «Я — это ты, а ты — это я» не были произнесены, все эти люди стали Верными будущего президента Путина, а сам он обрел все прерогативы Патрона. У его братьев-близнецов из миров с техногенными порталами и вторичными Вратами ничего подобного не наблюдается. Люди верят им разумом, а не сердцем, по большей части потому, что при всем богатстве политического поля другой разумной и вменяемой альтернативы их президенту просто нет. Да и сами Владимиры Владимировичи из тех миров воспринимают российский народ со всеми его чаяниями и заботами очень опосредованно, будто через толстое одеяло, потому что либеральное окружение у них ближе к телу. И слишком ретивых реформаторов они одергивают только в том случае, если те начинают творить нечто, вызывающее слишком большое недовольство граждан. Однако с местным Владимиром Владимировичем получается совсем другая история. Народ он теперь буквально чувствует кожей, да и люди станут воспринимать его не только разумом, но и сердцем, а это, как говорит его верный клеврет, стоит дорогого. Отчасти это последствия только что случившегося мероприятия, отчасти тут явно помог Творец Всего Сущего, для которого нет ничего невозможного…

— И что же теперь, Сергей Сергеевич, делать? — тихо спрашивает свежеиспеченный Патрон.

— Делать надо, Владимир Владимирович, то, что должно, — ответил я. — Никак иначе в подобных обстоятельствах просто невместно. Ничего, привыкнете к новой позиции, и вам, скорее всего, даже понравится.

— Вот этого я и опасаюсь, — вздохнул Путин. — Власть — очень сладкий наркотик, и те, кто на него западают, не бывают хорошими людьми.

— А кто вам сказал, что власть — это главное в должности Патрона? — удивился я. — В первую очередь, быть Патроном — это значит чувствовать ответственность перед теми, кто сам, по доброй воле, доверился вашему управлению, во вторую очередь, это ответственность перед будущими поколениями, в третью, ответственность перед Творцом Всего Сущего, сделавшего на вас ставку, а власть при этом должна быть всего лишь инструментом в ваших руках, и не более. Предпринимая что-то, вы должны думать, улучшит это жизнь граждан России или нет, а всякие прочие соображения, вроде обязательности демократических и рыночных реформ, примата общечеловеческих ценностей, приоритета разных международных обязательств над внутренним законодательством, курса на интеграцию в мировую экономическую систему, должны проходить по статье «прочее». Все, что противоречит чаяниям и нуждам российского народа и интересам государства, следует считать глубоко вторичным и не стоящим внимания.

— Да, — кивнул мой собеседник, — ответственности я не боюсь. Да только то, что вы перечислили, является залогом благополучия и процветания цивилизованных государств.

— Забудьте про эту лапшу на уши, — пренебрежительно махнул я рукой. — Залогом благополучия и процветания западных держав является возможность самым беззастенчивым образом грабить страны третьего мира, в том числе и свои бывшие колонии. При этом в той же Европе более развитые страны, вроде Германии, тянут финансовые ресурсы из менее развитых — таких, как Испания, Италия и Греция, и уже в свою очередь государство бундесбюргеров платит дань американской Федеральной Резервной Системе, поскольку для международных расчетов использует такую общепринятую валюту, как доллар США. Но и в