Бастард Великой Орды - Андрей Абрамов

Да, с этим парнем получилось неловко. Дверь-то ладно, а вот растительность для орков имеет сакральное значение. Как борода для чародея.

Имя, что ли, ему дать, в качестве компенсации?

Кузнец как раз отбивал молотом дуги для баллисты, когда я толкнул дверь и вошёл внутрь. В лицо привычно пыхнуло жаром.

— А я тебя всё утро искал, комендант! — Транн расплылся в улыбке, когда оторвался от наковальни. — На-ка, примерь!

Он сунул мне трофейную кирасу, с необычным приспособлением на левом плече.

— Урзул как-то просил меня об одной услуге. Долго его выспрашивал, что это за пакость такая, прежде, чем кирасу годную портить. А он только углём на стене накалякал. Может, ты мне объяснишь, на кой-хрен этот крюк?

Я с улыбкой сунул руку в подсумок и извлёк из него свёрнутую мантию. Транн остолбенел, переводя взгляд с меня на аграф и обратно.

— А вот зачем, — я наскоро напялил кирасу на поддоспешник и закрепил аграф на крюке, перекинув обожжённые полы за спину. Защёлка встала жёстко. Попробовал сдёрнуть её рукой, но стилизованная волчья лапа сидела надёжно.

Транн нахмурился, сложив руки на груди.

— От этой штуковины исходит особый магический фон. Первый раз такое вижу. Что это?

— Эх, тёмный ты орк, Транн. В мире столько необычайных вещей, а ты всё за горном прозябаешь, — я хлопнул кузнеца по плечу. — Доброе дело ты сделал, друг, но лучше расскажи мне про рудник.

Кузнец принял важный вид, выгнув грудь колесом. Быстро прикрыл за мной дверь и заговорщицким голосом зашептал:

— Да вот думал с тобой в твердь спуститься. Разговор есть. Да и руду вывезти бы не помешало.

— Идём, не будем откладывать это дело, — кивнул я, — а я по пути расскажу тебе про эту магическую штуку.

Мы взяли с собой двух оставшихся рудокопов из числа жителей острога, снарядили повозку и отправились на варгах к старому руднику.

Утро выдалось холодным. Рваные хлопья тумана залегли в низинах, принося за собой запах прелой хвои. Лес нехотя просыпался. Тёмные уголки медленно, но неуклонно наполнялись весенним солнцем.

Через час мы стояли перед разработкой месторождения руды. Орклины полностью зачистили ствол шахты и освободили три штрека, в которых, предположительно, проходила основная жила.

В первую очередь я распорядился вывезти всё, что лежало в вагонетках. Железная руда за годы уже успела порасти покрывалами паутины, и, наконец, дождалась своего часа.

Когда гружёные повозки скрылись за поворотом, мы приступили к осмотру старого штрека. В нём до сих пор хранилось старое оборудование, большая часть из которого давно пришла в негодность.

Добычу руды решили начать именно здесь. Без рудознатца разрабатывать новые жилы гиблое дело.

Я ступил под осыпающийся свод, освещая масляным фонарём деревянные перемычки, и покачал головой. Так не годится.

— Надо укрепить своды штреков, — не поворачиваясь к Транну, заключил я. — Если порода пойдёт, похоронит всех. Мы не можем так рисковать.

— Я объясню орклинам, как правильно сделать. Оставим с ними одного рудокопа. Для надзора, — морщась от пыли, ответил Транн.

— Да, — кивнул я. — Пусть посмотрит, что из оборудования осталось. Вагонетки, кирки, подъёмные блоки. Пока я буду искать рудознатца, нужно всё подготовить. Через две седмицы шахта должно быть в рабочем состоянии.

— Успеем, — тряхнул бородой кузнец.

— Тогда за работу, — я хлопнул здоровяка по плечу. — Следующий срез через седмицу.

Оставив кузнеца с рабочими, я тронулся обратно, прикидывая, как изменится жизнь в остроге с запуском рудника.

Той стали, что мы добываем с врагов, хватает только на первые потребности. О полноценном перевооружении можно даже не мечтать. А ещё остро встаёт вопрос в тяжёлом вооружении — скоро острог разрастётся и четырёх бомбард не хватит, чтобы организовать его оборону.

Даже того, что мы вывезли с лагеря Гриммы, оказалось недостаточно. Гарнизон растёт с каждым днём, и его потребности увеличиваются в геометрической прогрессии. Начиная от походных шатров, полевых кухонь, оружия и всего прочего.

А ещё прочие потребности — новый плуг, топоры, лопаты, вёдра.

Когда я въехал в острог, Зарра уже готовилась к походу в логово варгов.

Сумки распирало от свежей дичи — на этот раз мяса взяли в три раза больше. Чтобы увести с собой целую стаю, нужен постоянный прикорм.

— Всё готово, Кром, — северянка в последний раз проверила сбрую и запрыгнула в седло.

— Тогда выдвигаемся, — я взобрался на своего варга. — Вперёд!

На этот раз Гроза объявилась сама.

Связующая нас нить вдруг завибрировала струной, утягивая меня в сторону. Я скосил взгляд. Болотный варг бежал параллельным курсом, в полусотне шагов от тропы.

Её огромный силуэт то и дело мелькал между соснами, двигаясь с поразительной лёгкостью. В груди полыхнуло эфиром — духовный корень отозвался на близость источника первородной силы, укрепляя между нами связь.

Варги тоже почувствовали Грозу. Они заскулили, то и дело косясь в сторону. На загривках дыбом встала шерсть.

Я встретился взглядом с Заррой, указывая в сторону леса. Та понимающе кивнула.

Всё было спокойно, пока мы не приблизились к логову.

Едва отряд остановился, до ушей долетели яростные звуки битвы.

В груди полыхнул духовный корень. Круги на запястье наполнились эфиром. Я спрыгнул с варга, выхватывая из ножен тесак, и бросился к пещере. Гроза неслась рядом.

На каменистой проплешине, перед входом, разразилась самая настоящая бойня. Не на жизнь, а на смерть.

Пятёрка диких варгов дралась с измённым медведем — исковерканным порождением Глубин.

Размерами медведь в несколько раз превосходил своих лесных сородичей. Если поставить его на задние лапы, он без труда дотянулся бы до крыши второго этажа.

Под разошедшейся на боках кожей проглядывались рёбра. На шее, в свете восходящего солнца, мертвенно-белым отливал костяной воротник.

Медведь был уже ранен. Весь его бок сочился чёрной слизью. Из мёртвых лёгких вырывался надрывный хрип.

Один из диких, молодой самец охристой окраски, лежал чуть в стороне. Из задней лапы торчал вырванный шмат мяса.

Снова Неспящий!

Внутри полыхнул эфир. Мышцы набухли от нахлынувших сил. Тесак будто сам прыгнул в ладонь, наливаясь Духом оружия.

Я в два шага оказался за спиной твари и, перехватив рукоять двумя руками, рубанул в основание хвоста.

Раздался хруст позвонков.

Медведь покачнулся, лишившись опоры. Грузное тело осело на землю. Лапы разъехались в стороны, открывая доступ к облезлой шее.

Я скользящим шагом переместился к голове. Лезвие ударило