делать, кроме как деградировать? Да-да, прям стать адептом рекламы и чужих мыслей, потом еще их за свои выдавать с умным видом и мериться размером кошелька, шильдиками на одежде, крутостью машины и квадратными метрами бетонных коробок с такими же падкими на бабки. Эпоха потребления и пустое существование в одном флаконе. Они и сейчас заставляют мечтать меня лишь о материальном: торт повкуснее, сортир почище, да передачек веселых вместо этого зеленого экрана. Каковы причины гибели разума? Где мысль? Где? Зачем мне все это? Я не хочу, но они принудили меня думать лишь об этом? Жратва… Сигареточки… М-да-а-а, от сигареточки я бы не отказался. Вот до чего ты себя довел, Виталий Александрович… Сдался, а мог сопротивляться! Если б объявился сейчас Люцифер и предложил сделку, то ты легко бы согласился с любым его предложением за пачку «Мальборо» с золотым теснением. Откройте для себя золотой стандарт наслаждения… Вкус свободы в каждой затяжке… Элегантность, проверенная временем… Такова цена твоей души, дешевка! Мое презрение! А еще сильной личностью он себя считал. Посмотри на себя! Правда сера, а ложь полна ярких красок? Не прикидываться больно? Слюна аж потекла при одной лишь мысли о тонкой палочке табака, завернутой в бумагу. А если еще и огонька? Чувствуешь этот запах? Чувствуешь? Как сладостна эта затяжка… М-м-м-м… Да ты сейчас и за одну сигаретку душу продашь. Чем дольше желаешь чего-то, тем дешевле готов слить свое никчемное естество? А что еще у тебя есть? Ничего! Лишь дьяволу ты интересен на краткий миг, а что потом? Плевать ты хотел! Главное здесь и сейчас! Это они сделали тебя таким. Ты сам себя уговариваешь, что не такой, как все, но нет, ты еще хуже их. Мечтаешь уже перейти в следующую комнату, где бумага будет помягче, вода потеплее и не пахнет тухлыми яйцами? Они сломали тебя, сломали! Всю жизнь ты играешь роль в социальной драме, пытаясь получить одну бумажку за другой, чтоб потом циферки на счету прибавлялись два раза в месяц. Бот должен иметь цель для существования и ему ее дали при помощи иллюзорных побрякушек, что выделяют его в серой массе. Люди хватаются за любую возможность показать свое превосходство… Люди гонятся за окружающей красотой… Местами… Одеждой… Спортивными машинами… Дизайнерскими квартирами… За красотой души не гонятся… Продолжают гнить… Гниль тоже бывает красивой, но они и этого не замечают… Смрад окружает их… Но они продолжают улыбаться… Ты понял, как устроен мир, но скрываешь ото всех, ибо они упекут тебя в психушку. Отказываясь от правды, снова начинаешь верить в ложь… Быть собой небезопасно, за волю бьют рабы, ее не познавшие… Испугался? Я вижу, что боишься… Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему. Темная сторона уже в тебе. Ты и есть темная сторона. Ты мне противен! Чего рожу кривишь? Ох, уж эти люди… Как творить говно, то аж очередь выстраивается, а как услышать о том, что натворили, так все неженки. Ты – раб идей, навязанных теми, кто когда-либо казался умнее и сильнее… Самый настоящий бот, действующий в соответствии с кодом… Когда огонь небесный накроет землю, то не спасет ни серебро, ни золото… И в великий день суда ты будешь брошен в жар, ибо для таких как ты нет мира… Пробуждение от иллюзий происходит снова и снова, и каждый раз все больнее, не так ли?
Телевизор моргнул и зеленый свет сменился картинкой. Я заинтересовался. Комната. Стол. Стул. Зеленый свет. Такой же, как и в моей камере, режущий по глазам. Звук из колонок усилился, как и запах. Я закрыл глаза и представил крупный город. Питер. Других я не знал, где воняет сероводородом. Метро где-то на окраине. Утро. Люди спешат на работу, совсем не обращая внимания на происходящее. Кто-то раздает флаеры. Кто-то торгует ширпотребом. Бомж нагло требует денег на пойло. Брынькающие престарелые музыканты жалко требуют денег на пойло. Вонища усилилась. Народ хлынул с электрички, чтобы пересесть в метро и отправиться дальше в человеческое месиво, уже под землей.
Я открыл глаза на экране была все та же статичная картинка. Комната. Стол. Стул. Зеленый свет. Такой же, как и в моей камере, режущий по глазам. В кадре никто не появился, но кого мы ждем? Моего похитителя? Сейчас он скажет, что делать, например, квартиру переписать, приедет нотариус, риелтор или еще кто-то, пришлет мне бумажки в лифте, я подпишу и все! До свидания! Ваша миссия выполнена. Сигаретку дали бы. «Мальборо» с золотым теснением. Раз уж такое дело. Могу же я квартиру на золотой стандарт наслаждения поменять? Если жив останусь, точно уеду домой. К родителям. В Черноречинск. Свет всегда возвращается к источнику. Жить-то мне тут больше негде, да и незачем. А там мою комнату хранят в первозданном виде. Потускневшие зеленые обои с большими цветами. В углу кровать с махровым покрывалом. Стол с дедовским светильником. Он его еще по своей молодости с завода спер. Деда уж нет, а светильник все пашет и пашет. Советское качество… На века… Шкаф, где мать до сих пор хранит мои старые вещи. На стене все еще висит моя коллекция сигаретных пачек. В детстве в них я сигареты прятал, пока батя не поймал и не отоварил, как следует… Эх, детство-детство, куда же ты ушло! Как хорошо было тогда… А что сейчас? Разбитые мечты, хтонь, да тоска по временам, оставшимся в далеком прошлом… Начну жить с чистого листа. Пойду к Бориске, сыну бывшего мэра, мы с ним когда-то в одном классе учились, он в Черноречинске уж развернулся во всю, пристроит поди старого друга. А, может, и не пристроит. Буржуи-то лишь языком треплют, а как до дела доходит, то теряются из вида… На годы… Если думаешь, что люди в твоей жизни навсегда, то у меня для тебя плохие новости. Выполнив свою роль, они останутся лишь именем в титрах, чаще даже не в главной роли… Да и плевать! Сяду в своей комнате, включу дедовский светильник, открою скрипучую форточку, закурю «Мальборо» с золотым теснением, ощутив вкус свободы в каждой затяжке, и начну писать о том, как докатился до такой жизни. Жизни, полной драмы и трагедии. А что мне еще делать? Были б деньги, то уехал бы на край света. В лес. В горы. Подальше от людей. И там бы писал. Но денег нет, потому дороги все ведут в дом – милый дом.
Что же за кино мне