Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски
Он подошел к сундуку, достал свой меч. Простой, без украшений клинок — такой же уродливый и функциональный, как сам Викс. На рукояти — царапины, каждая — память об убитом враге. Или друге. В конце концов, какая разница?
Викс провел пальцем по самой старой царапине — ее оставил Одрик Лангобар тогда, у Звезды Порока. Когда они делили сокровища Юга. Лангобар успел вытащить нож. У него была на шесть пальцев фора, но у Викса был меч, и он отразил удар. Когда ферриты разнимали их, Одрик все пытался снова ударить, хотя было уже понятно, что он проиграл. Поэтому теперь Викс был магистром, а Лангобар — мятежником.
Где-то внутри крохотный испуганный Пальчик снова заволновался, что ничего не получится. Викс представил строчку в летописи: «Консул Хелена, узурпатор, правил три месяца, убит пушечным ядром под стенами Нотхерна как последний идиот». Короткая строчка в хрониках. Бывают и короче. Он вздохнул, вложил меч в ножны и пошел к выходу из шатра — посмотреть, как лагерь его армии обустраивается на ночь.
Семья Лангобар XI
Постоялый двор «Хромая лошадь» встретил Томаса запахом мочи, прокисшего пойла и немытых тел. Церковь Духа была где-то впереди, но здесь, на подступах к монастырю, не было и следа святости и царили обычная грязь и суета. Томас спрыгнул с телеги, оставив мешок с вещами между тюками — все равно купцы никуда не денутся, а размяться хотелось невыносимо. Он с трудом распрямился — ноги затекли, а задницу он отбил на ухабах, трясясь в телеге. Было сыро и холодно. Сумку с самым ценным он повесил через плечо и огляделся.
Двор кишел людом. Паломники с выбритыми затылками щеголяли нарисованными углем знаками Трех Богинь — кривые круги и треугольники делали их похожими на сумасшедших. Проститутки в вывернутых наизнанку платьях — старый трюк, чтобы обмануть стражу нравов — облепили крыльцо харчевни. Визгливо смеялись над тупой шуткой какого-то солдата, сюрко которого было таким замызганным, что было непонятно, из какого он отряда. В тени по углам двора маячили фигуры в плащах с глубокими капюшонами. Кто-то спал, а кто-то просто сидел, явно выжидая. Воры? Наемники? Или просто путники, не желающие светить лицами?
— Эй, красавчик! — Костлявая рука с синими татуировками вцепилась в рукав Томаса. — Дай погадаю! Всего три медяка — и узнаешь свою судьбу!
Женщина была страшна как смертный грех. Седые космы торчали из-под грязного платка, беззубый рот улыбался, а глаза… глаза смотрели куда-то мимо, как будто видели то, чего не видят другие.
— Спасибо, не надо. — Томас попытался вырваться, но ее хватка оказалась железной.
— Не надо, говоришь? А я вижу… Вижу! Смерть за тобой ходит, мальчик! По пятам ступает! Беги!
Вторая рука гадалки полезла к его сумке, и Томас наконец понял: обычная карманница, никакая не провидица. Он дернулся, оттолкнул женщину, та взвизгнула и повалилась в грязь.
— Ах ты сучий сын! Обидел старуху!
Со всех сторон загоготали. Кто-то свистнул, кто-то выкрикнул непристойность. Краснея от стыда, Томас ретировался со двора под общий хохот. Старуха некоторое время сидела в грязи и поносила его на чем свет стоит, а затем как ни в чем не бывало вернулась к крыльцу.
Томас проскользнул за ворота, пройдя мимо спящего часового с короткой алебардой. Вокруг харчевни тянулась унылая пустошь. Томас брел наугад, стараясь успокоиться. Вот верстовой камень — на нем криво выбито на орденской латыни: «Ad Ecclesiam Spiritus IV leucae». Четыре лиги до Церкви Духа. День пути пешком, если знаешь дорогу и не завязнешь в непролазной грязи. Но он дорогу не знал. Вот пустая виселица — слава богам, пока без постояльца. А вот и дощечка на столбе.
Томас прищурился, разбирая корявые буквы:
«Разыскивается опасный преступник, называющий себя Инбар Гапут. Сей душегуб есть один из заговорщиков, кои осмелились пытаться отравить любимого народом и Тремя Великого Магистра Боло, но были раскрыты благодаря прозорливости епископа, консула, провидца и нового Великого Магистра Викса Хелены, да будут Трое осенять его путь и подарят ему легкое правление! За голову упомянутого душегуба назначена честная награда в 50 золотых анимов. Он убил охранников в Церкви Духа и украл гнедую лошадь, а также переодет в доспехи гвардейца».
Пятьдесят золотых! Неплохие деньги. Томас присвистнул, пожалел неизвестного ему Инбара, вляпавшегося в такое дерьмо, да и пошел обратно. Покинуть это место без повозок купцов он все равно не мог, поэтому придется ждать их…
На постоялом дворе что-то изменилось. Томас не сразу сообразил, что именно, а потом с леденящим ужасом осознал: его телеги тут не было. Ни купцов, ни их товара, ни его мешка с вещами.
— Проклятье!
Он метнулся к конюшням — пусто. К воротам — никого. Стражник у входа пожал плечами:
— Уехали твои купцы, малец. Спешили, видать.
Томас сел прямо в грязь. Вот тебе и сын лорда Лангобара. Еще до Мидгарда не доехал, а уже все потерял. Остались только сумка на плече да кошель с жалкими медяками. Как он теперь покажется в Капитуле? Без вещей, без приличной одежды…
— Эй, приятель, чего пригорюнился?
Над ним стоял низенький мужичонка с круглым лицом и хитрыми глазками. Короткие ручки он упер в бока, отчего вид имел одновременно бодрый и придурковатый. Лицо добродушное, улыбка широкая, но что-то в нем настораживало.
— Да так… неприятности.
— А-а-а, эти купцы тебя кинули? Видел я, как они сматывались. Нехорошие люди, ох нехорошие! Но ты не кручинься, все образуется. Веселым Уком меня зовут, к твоим услугам! А тебя