Криминалист 15 - Алим Онербекович Тыналин

— Вы знаете, что я делаю? — спросил он у Локхарта. Тот стоял у стены, подальше от стола.

— Догадываюсь. Ищете, стрелял он или нет.

— При выстреле из револьвера из щели между барабаном и стволом вылетает облако. Свинец, барий, сурьма. Из капсюля. Облако садится на руку стрелка, больше всего на тыльную сторону и на перепонку у большого пальца.

— А если он стрелял в перчатках?

— Тогда облако оседает на перчатке.

Чен перенес капли с палочек на фильтровальную бумагу и капнул реактивом. Цветная проба по Харрисону и Гилрою, установленная процедура, ей лет пятнадцать.

Йодид трифенилметиларсония на сурьму, родизонат натрия на барий и свинец. Барий и свинец дают розово-красное пятно, сурьма оранжевое.

Точности у пробы немного, зато ответ через пять минут. Палочки потом уйдут на нейтронно-активационный анализ, ответ оттуда придет недели через две.

Мы ждали.

Пятна на бумаге с правой перчатки остались белыми. Тыльная сторона кисти и перепонка у большого пальца тоже.

Только на кончиках пальцев и на ладони, там, где лежала рукоять, проступил слабый розовый налет.

— Свинец, — сказал Чен. — Немного. С рукояти и барабана. Когда стреляли из револьвера, на нем осталась грязь. Эта грязь есть на перчатке. А вот облака на тыльной стороне нет.

— Значит, он не стрелял в этой перчатке. — Локхарт посмотрел на меня. — Продолжайте, становится интересно.

Он снимал правую перчатку минут пятнадцать. Не стягивал, а подрезал по шву на внутренней стороне ладони острыми ножницами и раскрывал, как конверт. Окоченевшая кисть не гнулась, приходилось работать осторожно.

Под перчаткой открылась кожа. Бледная, с синими венами, с ухоженными ногтями.

На тыльной стороне кисти, от костяшек к запястью, мелкие темные точки. Сотни точек. Каждая меньше булавочной головки.

Чен замер.

— Брызги, — сказал он тихо. — Обратный выброс крови.

Я наклонился. При контактном выстреле в голову из раны выбивает мелкую кровяную пыль назад, в сторону оружия. Она ложится на руку стрелка, рукав и все, что находится рядом в полуметре от выстрела.

— Он держал руку у головы? — спросил Локхарт.

— Неважно, — сказал я. — Смотрите сюда.

Я взял срезанную перчатку пинцетом и повернул тыльной стороной к свету.

Внешняя сторона перчатки чистая. Ни одной точки. Гладкая темная кожа.

— Брызги на руке есть, — сказал я. — На перчатке нет. А она была натянута поверх руки.

Локхарт отлепился от стены и подошел ближе.

— То есть кровь попала на саму руку, — сказал он медленно. — А перчатку надели потом.

— Да. Он сидел без перчаток, кто-то выстрелил ему в висок, а потом ему на руки надели перчатки. Потому что все знают, что Рэнсом без перчаток не ходит. И вложили в руки револьвер.

Чен уже фотографировал. Тыльная сторона кисти, крупно, с линейкой. Перчатка, внешняя сторона, тоже с линейкой.

Подкладка на шелке, со стороны, прилегавшей к коже, там отпечатались те же точки, размазанные и слабые. Шелк лег на свежую кровь и стер ее.

— Вот это и есть подпись, — сказал Чен. — Подкладка взяла кровь с кожи. Значит, перчатку надели, когда брызги еще не высохли. Минуты через три, может, пять.

Он смыл пробы с голой кожи. Перепонка у большого пальца, тыльная сторона. Капнул реактивом.

Тоже белое. Облака на руке тоже нет.

— Рэнсом не стрелял сам ни в перчатке, ни без нее, — сказал Чен. — Это все, что я могу сказать сегодня. Нейтронная активация покажет то же самое точнее, но позже.

Это уже неплохие новости. Впрочем я ждал этого. Знал с самого начала что Рэнсом убит.

Судмедэксперт, тот молодой в очках, стоял за нашими спинами уже минуты две. Смотрел на фотографии и точки на руке.

— Я напишу что смерть произошла от огнестрельного ранения головы, — сказал он наконец. — Причина смерти пока не установлена. До получения ваших результатов.

— Спасибо, — сказал я.

— Лейтенант Пэрриш будет недоволен.

— Лейтенант Пэрриш, — заметил Локхарт, — недоволен с рождения. Ему полезно.

Дэйв появился в морге в начале второго.

Пока мы исследовали перчатки, он поехал в гараж автопарка Бюро. Отливку протектора он возил с собой, в коробке из-под обуви, обложенную газетами.

Гараж находится в подвальном этаже, под зданием на Пенсильвания-авеню. Бетонный пол в масляных пятнах, лампы в проволочных сетках, запах бензина и холодного выхлопа.

Казенные машины стоят в ряд, все одного цвета и одной антенной. Ключи висят на щите в будке диспетчера, под каждым крючком номер.

Машины выдают по путевым листам. Водитель приходит в будку, называет отдел, диспетчер выдает ключ и лист.

В листе указан отдел, фамилия, номер машины, время выезда и показание одометра. По возвращении водитель вписывает время и показания на въезде и расписывается. Листы диспетчер подшивает в папку по дням.

Дэйв знал ночного диспетчера по прежним делам. Отставной морской пехотинец по фамилии Галлахер, с татуировкой на предплечье и привычкой говорить «приятель» каждому, включая заместителей директора.

— Я попросил у него папку за ночь, — сказал Дэйв. Он сидел в коридоре морга на скамье, разложив на коленях бумаги. — Сказал, ищу, кто поцарапал мне бампер. Он поверил. У них каждую неделю кто-нибудь царапает бампер.

За ночь с восьмого на девятое из гаража выехали четыре машины. Три по вызовам, с отметками дежурного. Четвертая без вызова.

Дэйв положил передо мной копию листа. Переписанную от руки, на обороте бланка, почерком Дэйва.

Отдел 5. Разведывательный отдел. Машина номер 27. Выезд 23:40. Одометр 31 204. Въезд 03:10. Одометр 31 215. Расписался: Р. Бракен.

Одиннадцать миль за три с половиной часа.

— От здания до Джорджтауна три мили, — сказал Дэйв. — От Джорджтауна до площадки у канала еще две с половиной. Обратно столько же. Туда и обратно примерно одиннадцать.

— А что с машиной? — спросил я.

— Стоит в гараже. Двадцать седьмая. «Плимут Фьюри», темно-зеленый. — Дэйв помолчал. — Я прошелся вдоль нее с фонарем, пока Галлахер ходил за кофе. В нишах колес глина. Свежая, рыжая. А на правой задней шине, на третьем ребре от края, есть выемка. Полукруглая, размером с ноготь.

Он открыл коробку из-под обуви и положил гипсовую отливку на скамью рядом со мной.

Локхарт долго смотрел на отливку. Потом на копию листа.

— Отдел пять, — сказал он. — Разведывательный отдел. Контрразведка.

— Он самый, — добавил я.

— Отдел Финча. А кто такой Бракен?

Ответил Дэйв.

— Роланд Бракен. Специальный агент. Помощник Финча, уже года три. Сидит у него в приемной, носит папки, ездит с ним на совещания. Его все знают в лицо. Высокий, светлый, всегда улыбается.

Локхарт снял шляпу и повертел ее в руках.

— Помощник