Вертикаль - Виталий Штольман

– Чего ты несешь, Смирнов?

– А вы думаете, я не в курсе вашей мобилы в тумбочке? Или посиделок в «Весне»? Или как вы на официанта три мокрухи с Трояновым повесили? Или как девочку-администраторшу оприходовали?

– Пошел вон отсюда, чтоб глаза мои тебя больше не видели!

– Вот! – майор положил на стол второй лист бумаги с рапортом на увольнение, – Поставьте мне нужную резолюцию и разойдемся, как в море корабли.

– Давай! – Богданов молча написал ходатайство перед вышестоящим руководством об увольнении офицера.

– Я в область сам отвезу.

– Пошел вон, гад!

– И вам не болеть, Михаил Михалыч!

Смирнов вышел.

Подполковник трясущейся рукой набрал телефон Троянова.

– Да, шеф!

– Коля, автосервис теперь ты ведешь, Смирный отскочил. Уволиться, видите ли, собрался.

– А так можно было? – рассмеялся Николай Максимович.

– Ты еще мне тут мозги не еби!

– Добро.

– И присмотри за ним! Что-то мне он не нравится последнее время!

– Мне присмотреть или попросить друзей?

– Коля, тебе заняться нечем? Займись автосервисом, ага? И ментов напряги по двум жмурам с «Восьмухи», пусть собирают все и нам передают.

– Понял, все сделаю!

– Давай! Набери мне, если что-то изменится.

– Ага.

– Не «ага», а есть!

– Есть!

– И еще… Там по нашему дерзкому мальчику нормально все по бумагам?

– А то ж.

– Проверь еще раз.

– Да все там шито-крыто, Михаил Михайлович.

– Ты меня плохо слышал?

– Есть, товарищ подполковник!

– Давай! – Богданов повесил трубку и отправился в свою тайную комнату, где на столе стоял початый вискарь и стакан. Он налил себе по края и по-гусарски локтем вверх опрокинул тару.

И вновь зазвонил телефон…

Утро. Москва.

Автобус донес Маркина до столицы, спал он по-прежнему плохо, ибо пытался прочувствовать наличие пачки денег во внутреннем кармане ветровки. Умыкнуть могли на раз, это ж белосветские люди, для которых неизменная истина менялась каждое десятилетие, лишь лояльность к воровству и насилию имела форму строгой константы. Смехотворные шарлатаны. Чаще они, конечно, хорошие, но при виде шуршащих бумажек многие из них становились одержимыми и не ведали совсем, что творят. А потерять бабки для Жеки – равносильно смерти. Имелась, конечно, надежда на Доцента, который везет с Кубы триста косарей, но его еще встретить надо. Деньги стоило переложить в пакет. Хотя нет, тогда б шуршали и привлекали внимание, а оно ему зачем?

Столица встречала гостей проливным дождем. Худо-бедно Маркин справился со московским транспортом и к обеду попал в «Шереметьево». Там еще пришлось помыкаться несколько часов. С Кубы путь-то неблизкий, хотя Доцент оттуда добрался быстрее, чем Маркин с Белосветска.

Время поразмышлять о былом имелось. А былого предостаточно.

«Проебаная жизнь. Твоя. И теперь Оськина. А как сказать человеку, что он больше не вернется на Родину? Может, ему там мать все же нашла невесту с хорошим приданным. Да и саму Еву Моисеевну, когда он увидит? И увидит ли вообще? Вряд ли бандиты в ближайшем будущем успокоятся. Насколько они отбиты? Как бы домой к тебе не пришли и не стали угрожать родителям. Или Дашке. Хорошо, что ее к бабке увезли. Не дай, бог! Придется сдаваться! И менты еще эти клятые. На твоих руках, Жека, только Кулек, да безухий, но никто ж разбираться не будет. Как? Зачем? Почему? Им бы срок впаять любым способом, да дело закрыть. Ты для них – лишь статистика раскрываемости. Кому-то звездочку новую на погон прилепят, может, медальку какую дадут за поимку особо опасного преступника. И плевать, что человека заставили убить… Человек оборонялся… Не важно все это! Статья найдется! Был там? Был! Свидетелей нарисуют. – Маркин боязливо огляделся по сторонам и натянул пониже капюшон от приобретенной на стихийном рынке толстовки. К счастью, интереса у людей он не вызывал. – Да, сами урки и сдадут тебя. Ты ж чужой для них. Расходный материал. Получите, Евгений Иванович, и распишитесь: Кулек, Олежа, Матюша, Кирюша, Володя, Джаз. Все? Нет, конечно. Друзей своих тоже ты убил: Паха, Костик. Итого – восемь человек. Восемь. Охуеть! Маркин, да ты маньяк прям. Вот и получишь «ПЖ» по полному параду. Выбрался из жопы? Построил бизнес? На дядю не хотел работать. Успешным хотел стать. В бабках купаться. На тачке крутой по району рассекать. С элитными телочками. Дом в «Долине нищих». И где все это? Сидишь тут в чужом городе на пластмассовом кресле никому не нужный, да боишься, что по ящику вот-вот покажут в «Дежурной части». Все проебал и всех. Хотя, может, и не так все плохо? Может, самовыдрачиваешься? Да нет, кого ты обманываешь?»

Мыслепоток Маркина прервал торгаш связью, который предложил левую «симку» с балансом по вполне доступной цене. Свою-то Жека еще на выезде из Белосветска сломал, потому взял две. Одну себе, а вторую – Доценту.

– Эх, была, не была! – подумал он и набрал домашний номер.

– Алло! – трубку взяла Галина Георгиевна, в голосе ее чувствовалась трагедия.

– Привет, мама! – еле слышно произнес сын.

– Женя? Это ты?

– Да, мам, это я.

– Живой! – обрадовалась она и начала звать отца, – Ваня-Ваня, Женя звонит! Он живой! Женечка, как ты? Где ты? Тут такое происходит. Ужас просто! Костика Попова убили прямо у нас во дворе! А еще автосервис сгорел бандитский! Там Володю нашего Никонова нашли! Все сгорело! Мать родная не узнала, только по жетону военному и опознали! Горе-то какое! Страшное дело, весь город на ушах! Сердце кровью обливается! Все глаза исплакала, думала, уж и не услышу тебя вовсе никогда!

– Мам, да, прекрати!

– Помню, как у него черная футболка появилась с Чебурашкой, и ты мне говоришь: «Мам, хочу такую же!» Отец потом на рынок еще специально ездил, искал. Помнишь?

– Помню, мам!

– Тут еще люди какие-то приходили, наверно, бандиты. Тебя спрашивали. Мол, где ты? А я ж ничего и не знаю. Да и знала бы, не сказала. Потом из милиции приходили. Сказали, что подозревают тебя в чем-то страшном. Но я им не верю. Врут они все. Не мог ты! Не мог ты! Ты у меня хороший… Шебутной, но хороший! Ты прости нас, Женечка! И отца