Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

Она бледнеет, открывает рот, но в этот момент из спальни выходит мой муж. На нём только брюки - видно, одевался впопыхах. Пахнет животным сексом и предательством. Они ведь даже ещё не смыли с себя ничего…

— О, а вот и блудный муж, — вся моя наигранная улыбка сползает с лица, я вся замерзаю, покрываюсь корочкой льда. — Я тебя пришла забрать домой.

Анвар, не раздумывая, идёт в наступление, порывисто подходит ко мне и хватает за локоть.

— Как ты узнала? — рычит он. — Следишь за мной?

Я не вырываюсь и не повышаю голос. Смотрю на его пальцы, сжимающие мой локоть, потом поднимаю глаза на него и говорю сквозь зубы:

— Убери руку и не трогай меня после шлюхи, — дёргаю локтем, освобождаюсь. — Одевайся, — цежу сквозь зубы, — поедем к родителям.

Глава 7

Анвар, естественно, такого не ожидал, поэтому меняется в лице, прищуривается и, дабы сохранить образ «властного мужчины» перед своей любимкой, жёстко говорит:

— Никуда мы не поедем. Мы всё решим между собой. Тихо, без участия отца. Ты же понимаешь, что это не тот разговор, который нужно тащить в семью?

На эти слова я лишь улыбаюсь без тепла и радости. Ох уж эти мужчины, сплошные двойные стандарты.

— Правда? — переспрашиваю я. — Между собой и тихо?

Подхожу к нему вплотную и смотрю пристально в глаза.

— А когда ты привёз меня к отцу недавно, чтобы мне рассказали, куда я должна идти и какой мудрой я должна быть, ты не думал о том, чтобы решить всё тихо?

Анвар молчит, челюсть его сжимается и дёргается.

— Демо-версия мудрой жены закончилась. Я покажу твоему папе всё, что у меня есть: ваши переписки, фотографии, билеты в Дубай и не только. Я вылью столько говна, что ты его лопатами не разгребёшь.

— Откуда у тебя это? — спрашивает хрипло.

— От верблюда, — выплёвываю. — Иди, оденься уже. Я жду тебя внизу.

Разворачиваюсь, делаю шаг к выходу.

— Жанель, — хрипит он за спиной, заставляя остановиться.

Не оборачиваюсь, жду.

— Ты пожалеешь.

Усмехнувшись, продолжаю путь, но торможу у бедняжки Ясмин, которая прислонилась к стене, скрестила руки на груди и вцепилась пальцами в воротник халата. Красивая картинка рушится на глазах, потому что он пошёл в душ, оставив её здесь одну со мной.

Ясмин поднимает на меня полные слёз глаза. Такая эффектная секс-бомба и такая уязвимая сейчас.

Мне противно от всей сцены, но она должна была случиться, чтобы все иллюзии разрушились, и я смогла отпустить его и защитить себя.

— Ну что ты, зайка, не плачь, — подойдя поближе, говорю приторно-ласково. — На этой лужайке не получилось — попробуешь на следующей.

Она всхлипывает, поднимает голову, и по её лицу текут слёзы. В следующую секунду в её взгляде появляется отчаянный вызов.

— Отдай мне его, — даже не просит, а требует. — Анвар тебя не любит. Мы год вместе, со мной он счастлив. Он любит меня, он сам так сказал.

Я держу лицо из последних сил даже в условиях такой вопиющей наглости. В душу мне плюнули, подожгли, и синее пламя лижет рёбра, поднимается к горлу.

— Милая, ты сильно в себя поверила, да? — говорю мягко и нежно, что ещё больше давит ей на нервы. — Только он не Ричард Гир, а ты не Джулия Робертс. Тебе нужно знать своё место, зайка. Байзаковы не разводятся. Анвар слишком зависим от семьи, чтобы разводиться со мной. Поэтому тебя он трахает, а со мной у него семья.

Взгляд Ясмин меняется. Униженная и оскорблённая, она вскидывает подбородок выше, будто пытается вырасти. Дрожащим голосом она бросает мне:

— Неужели то, что он меня трахает, тебя не унижает? Ты, получается, себя не уважаешь?

В тот же миг во мне отключается всё критическое мышление, будто тумблер опустили. Все принципы ломаются, и все ледяные корочки, которыми я осознанно покрылась, рассыпаются в одну секунду. Тёмная пелена падает на глаза. Я не думаю, не соображаю. Моё тело двигается инстинктивно.

Резко вытянув руку, сжимаю пальцы на её горле и пригвождаю к стене.

Тёплая кожа, под подушечками быстро и испуганно бьётся пульс. Ясмин впивается ногтями в мою руку, царапает, пытается отодрать. Мне по-настоящему больно, но я не могу остановиться. При всей моей тонкости я оказываюсь сильнее неё.

— Ясмин! — Анвар кричит дурниной.

Резко повернув голову, вижу, как он летит к нам. Перевожу взгляд на неё — она хрипит, её глаза расширяются от ужаса. И эта картина меня отрезвляет.

Я отпускаю её, после чего она сразу хватается за горло, надрывно кашляет и сжимается пополам.

Он подлетает к ней, ловит, чтобы не упала, а на меня орёт:

— Ты с ума сошла? Ты чуть не убила её! Ясмин!

У меня трясутся руки. Смотрю на них и не могу поверить, что переступила черту. На белых запястьях — красные полосы от её ногтей. Мне нельзя здесь оставаться, иначе я сойду с ума.

Я ухожу, всё ещё слыша её кашель, плач и голос моего мужа.

Через несколько минут я выхожу на декабрьский мороз, который беспощадно обжигает лицо. Сажусь в салон, закрываю дверь, бросаю сумку на пассажирское сиденье и, вцепившись в руль, кричу изо всех сил, выплёскивая всё, что копилось годами. Я громко кричу в пустоту, пар валит изо рта, голос срывается.

Я не узнаю себя - это не я, а кто-то другой.

Тяжело дыша, завожу двигатель. Не прогревая машину, нажимаю на газ и выезжаю из ЖК, не оглядываясь и не дожидаясь мужа.

Еду по загруженным дорогам - сейчас ведь послеобеденное время. Голова забита мыслями и воспоминаниями.

Мы были совсем молодыми, вернувшимися после учёбы за границей. Сидели в саду их дома, пока родители были в доме. Мне было двадцать два, ему - двадцать три. Я смеялась над его шутками, он смотрел на меня с интересом. После этого Анвар позвал меня на свидание и сказал, что я ему нравлюсь. А потом он сделал предложение, и мы поженились. Я быстро забеременела, родила Аишу.

Всё было хорошо, и я думала, что мы любим друг друга. Да, может быть, страсти постепенно утихли, но я ничего не замечала. Даже когда романтика сошла на нет и каждый