Сопля - Гектор Шульц
- А о какой пользе речь? – уточнила я. Чарли выпустил из носа кривую струйку дыма и улыбнулся.
- Ну, покровителей, Сань, у нас нет. Сама понимаешь. А жрать хочется. Пить хочется. Замерзнуть не хочется. Вот и слоняемся по городу целый день. Где с лотка на рынке чего-нибудь тиснешь. Где у магаза просрочку выбросят. Можно, как Сися милостыню просить. Но там с цыганами надо постоянно бодаться. Они, обычно, у всех церквей своими таборами кучкуются. Короче, чо добыть удалось, в общак складывается. А потом поровну на всех делится. Есть чо пожрать? Вместе едим. Нету? Вместе голодаем. Секешь?
- Ага, понимаю, - кивнула я. – Ну, это справедливо.
- В других компашках свои правила, - почесав нос, продолжил Чарли. – У нас такие. Да, где-то по праву сильного живут. Мол, главный все лучшее себе берет, а потом делит меж остальных. В Блевотне вон Боб обитает. Его компашка лютая, бля буду. Приблудных щемят только в путь. Попа однажды так отпиздили… думали, что не вытянет. Но мы к ним не лезем, и в Блевотню не ходим. Летом, разве что. За яблочками, да за вишней. И то, по окраинам преимущественно. Но ты не бзди. Расскажем, где можно гулять, а где нельзя. Город наш давно поделили. И отбросы, и царьки. Вот по их правилам и живем, хули тут. Ладно, почти пришли. Не отставай.
Кивнув, я сжала зубы и ускорила шаг. Ноги все еще дико болели, но показывать слабость перед Чарли я не хотела. На миг передо мной забрезжил лучик надежды. И упускать его очень не хотелось.
Храм знаний, в котором обитал Чарли и его друзья, ничем не отличался от других разрушенных зданий нашего города. Те же черные провалы вместо окон, кучи хрустящего стекла и камня под ногами, горы мусора и еле уловимый запашок говна. Бетонный забор почти наполовину закрыт колючими кустами. Должно быть летом здесь все в лебеде и полыни, как и в любой другой заброшке.
Странное это было место. Когда-то здесь учились дети, двор перед школой звенел от их смеха и резких окриков учителей, а сейчас здесь правили тишина и запустение. Кто его знает, может именно в этой школе училась моя мама. Выходила к доске, получала оценки, флиртовала с пацанами или наоборот пропадала в библиотеке за книгами. Хотелось верить, что где-то здесь она бегала еще наивной девчонкой, пока не превратилась в суку, забывшую о своем ребенке.
Чарли махнул мне рукой, когда я чуть отстала. Пришлось его догонять, а потом подниматься по разрушенным ступеням на второй этаж, где в одном из кабинетов обитала компашка бездомных, о которых мне рассказывал Чарли.
Их голоса моментально стихли, как только мы переступили порог бывшего кабинета. Судя по изгаженным мухами картинам с писателями, кабинета русского языка и литературы. Неловко кашлянув, я выглянула из-за плеча Чарли и настороженно посмотрела на чумазых пацанов и девчонок, которые, в свою очередь, так же внимательно изучали меня.
- Так, так… - протянула пухлая девчонка в стареньком, видавшем лучшую жизнь пальто. Но даже пальто не могло скрыть большую обвислую грудь, хотя на вид девчонке было лет шестнадцать. – Мы тут жратву ищем, деньгу по копейке собираем, а Чарли то дворнягу, то кошака безродного притащит вместо еды.
- Ага, сегодня решил не мелочиться, - кивнул высокий, нескладный пацан. У него были большие, водянистые глаза и длинные, до плеч сальные волосы.
- Ну вас нахуй, - беззлобно отмахнулся Чарли. – Сам, блин, решу, кого мне приводить, а кого нет. Вас забыли спросить.
- И чо эт за неведомая зверушка? – спросила еще одна девчонка. Худая, рыжеволосая, бледная, с красивыми чертами лица. Она сидела на грязном матрасе, поджав ноги, и читала пухлый томик с потрепанной обложкой, который отложила в сторону, как только мы вошли. – Как тебя звать, солнце?
- Саша, - тихо ответила я.
- Сбежала или выгнали? – полюбопытствовал короткостриженый пацан. Набычившись, он внимательно меня осмотрел. Когда же я покраснела от смущения, он тоже гоготнул и отошел к пыльному окну.
- Сбежала.
- Короче, народ. Это Саня. Саня – это народ, - перебил меня Чарли, снова закуривая папироску. – И пока вы Саню вопросами не заебали, лучше чай предложите.
- Без сахара, - резко ответила рыжая. – Сахару нет.
- Мне и кипятка достаточно, - заверила ее я. Рыжая поджала губы и, встав с матраса, подошла к огороженному кирпичами примитивному костерку, над которым висел закопченный и помятый чайник. Через мгновение возникла такая же закопченная кружка, в которой дымился ароматный чай, крепкий и горький. Но я и за это была благодарна. – Спасибо.
- Не за что, - изогнула губы в подобие улыбки рыжая, после чего вернулась на матрас. Чарли, перехватив у меня кружку, тоже сделал глоток, после чего, поморщившись, указал на рыжую пальцем.
- Это Нинка. Вообще ее Ржавой кличут, да она драться сразу лезет, - важно произнес он. Затем махнул рукой в сторону пухлой девчонки. – Это Сися. Она у нас жратвой заведует.
- Угу, - мрачно кивнула та. – Если вы эту жратву приносите.
- Эт, да. Если жратва есть, - поправился Чарли и тут же спросил. – А жратва-то есть?
- Есть, - вздохнул тощий паренек в углу. – Поп тут консервы надыбал где-то.
- Тушенка, три банки, и бычки в томате, - степенно ответил длинноволосый и пояснил, увидев вопросительный взгляд. – Подвал один гопнул. На Лесной.
- Говорил же, - просиял Чарли, повернувшись ко мне. – У Попа нюх, как у собаки. Кстати, да. Это Поп.
- Виктор. Очень приятно, - кивнул длинноволосый.
- Взаимно.
- Тот вон, вшами поеденный, - продолжил знакомить меня со своими друзьями Чарли, указав рукой на короткостриженого здоровяка, — это Башка. С бомжом каким-то раз закусился. Бич его арматуриной по голове протянул, а ему хоть бы хны. Даже шрама не осталось.
- Ага. И из пизды мамкиной как вывалился, так башкой пол пробил, - добавила остроносая, черноглазая девчонка, греющаяся у костерка. – Слушай их больше.
- Эт Хватайка, - усмехнулся в ответ Чарли.
- А почему Хватайка? – удивилась