Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов

Зибер кивнул, встал и пошел к выходу, а Райнер бросил ему в след предупреждение:

— Но помни: если ты снова проиграешь и подведешь не только меня, но и самого рейхсфюрера, — я тебя расстреляю.

Когда Зибер вышел из бункера, он знал: это его последний шанс исправить положение и восстановить собственную репутацию. Если он снова проиграет, — то не Ловец, а он сам будет мертв. Но он говорил себе, что не проиграет, что убьет Ловца. И тогда он наконец-то сможет считать своего брата отмщенным.

* * *

Георгий Константинович Жуков сидел за столом в своем кабинете и смотрел на конверт с письмом, адресованным ему. Отправителем значился человек, который уже умер. И, странное дело, этот конверт каким-то образом оказался в ящике письменного стола секретариата при штабе Западного фронта. Кто-то нарочно подложил его туда. Кто-то, кто имел доступ. А обнаружил пакет один из штабных сотрудников Жукова, полковник из оперативного отдела. На пакете было написано: «Донесения и аналитические записки майора ГБ Угрюмова. Генералу Жукову. Лично».

Жуков открыл конверт из вощеной бумаги, извлек письмо и начал читать. Угрюмов писал:

«Товарищ Жуков, прошу Вас ознакомиться с данным документом лично и не передавать его другим лицам. Я провел анализ разведданных, полученных от нашей агентуры в тылу врага, в частности от агента с позывным „Офелия“, которая вошла в доверие к высокопоставленным немецким офицерам в Вязьме из окружения генерала Вальтера Моделя. На основании этих данных я пришел к выводу, что наступление на Харьков с Барвенковского выступа, которое продвигают главнокомандующий Юго-Западного направления маршал С. К. Тимошенко и член Военного совета Н. С. Хрущев, является катастрофической ошибкой. По сведениям „Офелии“, Никита Сергеевич Хрущев работает на немецкую разведку. Он сознательно подталкивает нас к наступлению, которое немцы ожидают и к которому готовятся. Если мы начнем наступление на Харьков, то понесем тяжелейшие потери, а немцы нанесут нам контрудар и окружат наши войска. Прошу Вас доложить об этом товарищу Сталину и настоять на отмене наступления на Харьков».

Жуков перечитал несколько раз. Угрюмов был опытным контрразведчиком, который не делал поспешных выводов. Если он писал, что Хрущев работает на немцев, значит, у него были серьезные основания так считать. Генерал стал читать дальше:

«Товарищ Жуков, по моим данным, немцы готовят к третьей декаде мая масштабную операцию по зачистке лесов к югу от Вязьмы, — операцию „Ганновер“ против 1-го гвардейского кавкорпуса Белова. Они начнут стягивать в том направлении резервы уже в первых числах мая. Это значит, что на Ржевском выступе непосредственно под Ржевом их оборона временно ослабнет. Если мы нанесем удар через болота к югу от станции Панино в мае, мы сможем прорваться к Зубцову и перерезать рокадную дорогу Гжатск — Ржев. Это нарушит снабжение всей ржевской группировки немцев. Прошу Вас рассмотреть этот вариант».

Жуков усмехнулся. Угрюмов предлагал прорыв через болота. Это было безумие. Но. Именно это же предложил и майор Епифанов! И эту операцию «Топь» сейчас реализовывали на театре военных действий.

Он прочитал еще:

«Если Вы читаете это, товарищ генерал, значит, меня уже нет в живых. Прошу Вас: не ищите тех, от кого я получил все эти разведывательные сведения. Главный информатор, Офелия, уже мертва, как и другие мои агенты, добывшие эти важные сведения ценой своих жизней. Важно другое: я оставил после себя кое-какие технические образцы, которые могут изменить ход войны. Они находятся на Объекте-12. Пусть ученые работают над ними. Они — наше будущее».

Жуков отложил записку. Он понял: Угрюмов знал что-то. Ему были доступны какие-то особые сведения, происхождение которых он не желал объяснить. Он писал об «Офелии», о немецком шпионе Хрущеве. Но он не писал о доказательствах. Он писал, что «провел анализ». Но какой анализ мог дать ему такие данные? Ответ на этот вопрос Угрюмов унес с собой в могилу.

Жуков посмотрел на часы и встал из-за стола. Ему нужно было ехать к Сталину.

* * *

Полина стояла у входа в дальнюю землянку, которую она превратила в очередной изолятор. Внутри лежали девять человек с высокой температурой. Некоторые бредили. Некоторые кашляли так сильно, что казалось, что они выплюнут легкие.

Она посмотрела на Афганца. Пес брел рядом с ней. Он был еще слаб. Но уже получше, чем вчера.

— Держись, мой хороший, — прошептала она. — Держись.

Она вошла в землянку, чтобы раздать больным порошки и таблетки.

— Поля, — сказала Валя, встретив ее на пороге изолятора. — У нас тут еще пятеро новых. Все с высокой температурой.

Полина кивнула и приказала:

— Валя, принеси мне из лазарета танковой бригады чистую воду, бинты и вату. У нас здесь все закончилось. Будем делать компрессы бойцам на лбы от температуры. А я пока аспирин им раздам. Должно помочь.

Валя кивнула и побежала за материалами к медикам танкистов. А Полина пошла дальше между нар, на которых лежали пациенты. Глядя в свете керосиновой лампы на их изможденные лица, она думала о том, что эпидемия гриппа распространялась слишком быстро. И пациентами, в основном, были саперы. Купание в холодной болотной воде во время строительства гатей простудило многих.

После этих работ все они были мокрые, замерзшие, уставшие. Весна на болоте выдалась холодной и сырой. С началом мая тепло все не наступало, а дожди никак не прекращались. И это плохо влияло на здоровье бойцов. За последние три дня в медпункт поступило двенадцать человек с высокой температурой, кашлем, болью в горле. Это было острое инфекционное заболевание верхних дыхательных путей. Или грипп.

* * *

Заседание Ставки началось в десять утра. Сталин сидел во главе стола и вертел в левой руке трубку. Перед ним — Тимошенко, Хрущев, Жуков, Василевский, Берия.

Жуков встал, подошел к карте и доложил обстановку на фронтах Западного направления. Потом он сказал:

— Товарищ Сталин. Я должен поднять вопрос о наступлении на Харьков.

Хрущев насторожился. Тимошенко нахмурился.

— Я получил информацию, — продолжил Жуков, — что немцы ожидают нашего наступления на Харьков. Они готовятся к нему. Если мы начнем наступать с Барвенковского выступа, то понесем тяжелейшие потери. Прошу отменить наступление на этом направлении.

Хрущев вскочил и вскричал:

— Товарищ Сталин! Это провокация! Товарищ Жуков пытается сорвать очень перспективное наступление! Мы должны побыстрее ударить, чтобы освободить Харьков!

Сталин посмотрел на Хрущева холодным взглядом и проговорил:

— Садитесь, товарищ Хрущев. Я хочу дослушать доводы товарища Жукова.

Жуков продолжил:

— У меня есть данные разведки, которые