Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов

Тимошенко посмотрел на Жукова с недоверием:

— Георгий Константинович, откуда у вас такие сведения? Мне разведка не докладывала ничего подобного.

Жуков открыл папку, положил на стол записку Угрюмова и сказал:

— Это поступило ко мне от майора ГБ Угрюмова, который был смертельно ранен при прорыве наших войск в сторону Вязьмы на Варшавском шоссе. Он провел анализ разведданных от нашей агентуры в тылу врага. Его агент с позывным «Офелия» вошла в доверие к высокопоставленным немецким офицерам. По ее данным, товарищ Хрущев работает на немецкую разведку.

Все замерли. Даже Сталин. Хрущев побледнел. Тимошенко смотрел на него так удивленно, словно видел впервые.

— Это клевета! — закричал Хрущев. — Это провокация! Товарищ Сталин, я требую расследования!

Сталин посмотрел на Берию и проговорил:

— Лаврентий Павлович, что вы можете сказать по этому поводу?

Берия достал из папки и выложил на стол похожие записки авторства Угрюмова. Все присутствовавшие могли убедиться, что почерк тот же. Потом Берия сказал:

— Товарищ Сталин. Я тоже получил подобные письма после гибели Угрюмова. Я провел собственное расследование. Угрюмов не был обычным контрразведчиком. Он знал нечто особенное. Что-то такое, что не мог или не хотел объяснить. Он писал о многих интересных фактах, складывая их в свои аналитические прогнозы. Очень необычные прогнозы, которые сбываются. Например, про Демянский котел, что в апреле 1942 года окружение будет прорвано, и немецкие войска удержат Демянск. Так пока и вышло. Или про удручающую ситуацию со 2-й ударной армией. Еще он предупреждал, что, в случае провала нашего наступления на Харьков, немцы прорвутся к Сталинграду и на Кавказ… Но он не писал, откуда он это знает.

— И почему вы молчали? Почему не доложили раньше? — спросил Сталин, недобро сверкнув глазами.

Берия посмотрел на него и проговорил:

— Потому что я сначала должен был проверить, не провокация ли перед нами. Но теперь, когда и товарищ Жуков тоже поставлен в известность, есть повод отнестись к наследию товарища Угрюмова более серьезно. Я не утверждаю, что товарищ Хрущев работает на немцев. Но я тоже могу утверждать, что предлагаемое им наступление на Харьков — это ошибка. И немцы ждут там именно такой нашей ошибки. Они подготовились. И если мы начнем, то понесем тяжелейшие потери.

Сталин закурил трубку. Он смотрел на Хрущева долгим взглядом. Потом сказал:

— Наступление на Харьков отменяется. Вместо этого укрепите оборону Барвенковского выступа. А вы, товарищ Хрущев, будете переведены на другую работу. До выяснения всех обстоятельств.

Хрущев хотел возразить, но посмотрел на Сталина и сразу замолчал под его тяжелым взглядом.

Сталин отвернулся от Хрущева, повернулся к Жукову и спросил:

— Георгий Константинович, где вы предлагаете наступление вместо удара на Харьков?

Жуков показал на карте:

— Товарищ Сталин, немцы готовят операцию «Ганновер» — зачистку лесов к югу от Вязьмы. Эти сведения подтверждаются разведкой майора Жабо, с которым я постоянно на связи. Его партизанский полк сражается в том районе, удерживая оборону на станции Угра. Немцы перебрасывают туда свои резервы. Это значит, что на Ржевском выступе их оборона временно ослабевает. Если мы сможем быстро прорваться к Зубцову и перерезать рокадную дорогу, — это нарушит снабжение всей ржевской группировки немцев и создаст условия для освобождения нами самого Ржева.

Сталин посмотрел на карту. Потом на Берию:

— Лаврентий Павлович, что вы думаете?

Берия кивнул:

— Я согласен с товарищем Жуковым. Нужно ударить по Зубцову. Пока немцы отвлекутся на юг от Вязьмы.

— А что думает товарищ Василевский? — спросил Сталин у представителя ГШ Красной Армии.

— Я поддерживаю доводы товарища Жукова, — кивнул Василевский.

Сталин пыхнул трубкой, потом проговорил:

— Хорошо. Есть мнение, что надо усилить наступление на Зубцов. И вы, товарищ Жуков, лично отвечаете за развитие операции «Топь».

* * *

Ловец шел впереди своей поредевшей группы. Они осторожно пробирались по лесу вдоль грунтовой дороги, которая вела от Алексино к Зубцову. Танки Митрохина отставали. Комбриг не торопился. Он все еще ждал подкрепления, хотя и выдвинул несколько танков на фланг для обороны. Они должны были курсировать вдоль речки Черной, обстреливая противоположный берег, чтобы не давать немцам переправляться в районе взорванного моста или в других местах вдоль русла реки.

Но Ловец не собирался терять время. Он смотрел на свою секретную карту, составленную Совой. До Зубцова всего 14 километров. Уже даже 13. Но немцы не дураки. Они быстро узнают, что советские танки идут на прорыв. И они приготовят засады на подходах к Зубцову.

Он посмотрел на небо. Облака рвались под ветром. И, если ветер окончательно разметает их, то немецкая авиация сможет летать. А это означало смертельную опасность.

— Товарищ майор, — прошептал сержант Самойлов. — Смотрите. Впереди — перекресток. Там может быть засада.

Ловец поднял руку. Группа замерла. Он посмотрел в бинокль. Перекресток был пуст. Но Ловец знал: это обманчиво. Немцы могли затаиться в лесу, в кустах, в канавах.

— Буслаев, — сказал он. — Возьми двоих и обойди перекресток слева. Самойлов — справа. Я пойду в центре. Саперы прикрывают. Если заметите немцев — дайте знак. Если нет — идем дальше.

Бойцы кивнули и разошлись. Ловец пошел вперед. Он двигался медленно, осторожно, осматриваясь. Он знал: немцы могут прятаться где угодно. Маскироваться они умели.

* * *

В это время в кабинете Сталина Жуков смотрел на карту. На ней были отмечены названия фронтов, номера армий и дивизий на огромном протяжении в тысячи километров. Но ближе всего к Москве из всех немецких позиций находился Ржевско-Вяземский выступ. Оттуда немцы могли снова попытаться прорваться к столице СССР. И это была постоянная угроза, нависающая над столицей. Но маленький городок Зубцов, стоящий на Среднерусской возвышенности в месте слияния речки Вазузы с Волгой, мог изменить все. Оттуда до Ржева было всего 18 километров. Сталин стоял рядом с генералом, крутил трубку в пальцах и молчал.

— Вот здесь, товарищ Сталин, — сказал Жуков, показывая на карте указкой. — Операция «Топь» вступает в решающую фазу. Наши танки накапливаются возле Алексино и оттуда пойдут к Зубцову.

Сталин пыхнул трубкой. Потом сказал:

— Хорошо. Но помните, товарищ Жуков: если мы не возьмем Зубцов, мы потеряем людей и технику.

Генерал проговорил:

— Если же мы освободим этот маленький город, то выиграем сражение за Ржев. Все сейчас решается там. Возле Зубцова.

— Тогда дайте приказ штурмовать, — сказал Сталин.