Узнавая друг друга - Гуль
Кричер поднял глаза и прищурился.
— Хозяин оскорбил Госпожу!
— Совершенно случайно, — ответил Гарри, не особенно переживая. — Я просто купил ей роман. Понятия не имел, что он ее расстроит. Его выбрала продавщица во «Флориш и Блоттс».
Кричер сгорбился и обхватил длинными пальцами правой руки левую.
— Хозяин... хотел, чтобы Госпоже... понравился подарок?
Гарри пожал плечами.
— В следующий раз просто куплю шоколад.
— Если Хозяин пойдет и купит шоколад сейчас, Кричер думает, Госпожу Вальбургу можно будет умилостивить этим жестом.
Гарри вздохнул.
— Вальбурга умерла, Кричер. Ее зовут Дафна.
— Госпожа Дафна, — поправился домовик. — Кричер считает, подойдет только де Тьерри.
Гарри посмотрел на него.
— Кричер, я понимаю, что виноват, но не вижу, почему обязан...
— Госпожа затаит обиду. Подставка с человеком, заколотым ножами, — это знамение, — тяжело вздохнул Кричер. — Госпоже Вальбурге она бы очень понравилась. Хозяин Орион не осмелился бы не купить Госпоже шоколад.
— Значит, я храбрее него.
— Хозяин не спал с Госпожой. Кричер думает, Хозяин боится.
Гарри вышел из дома в плаще с капюшоном, чувствуя себя глубоко оскорбленным. Он не боялся Дафны Гринграсс. Или Блэк. Или Поттер. Или как ее там теперь правильно называть. И уж совершенно точно ему не пришлось спрашивать дорогу в аптеке, чтобы найти шоколадную лавку.
Гастрономический переулок отходил от Косого под углом примерно в сорок пять градусов. В остром углу перекрестка теснилось крошечное кафе, которое по какой-то необъяснимой причине продавало только кофе и кексы.
Нет, мысль о том, чтобы переспать с Гринграсс, совершенно его не пугала. Просто... для таких вещей еще не пришло время. Вот и все. А сегодня ночью он, разумеется, будет об этом мечтать.
Следуя полученным указаниям, Гарри прошел примерно три четверти Гастрономического переулка и увидел магазин с коричневой вывеской и маленькой золотой короной. На всех окнах стояли железные решетки, а рядом с дверной ручкой висела латунная табличка:
«Барон С. де Тьерри, шоколатье».
За стеклом находилась витрина, целиком застеленная слегка смятой фиолетовой шелковой тканью. На ней в строгий ряд были выставлены плитки шоколада.
Гарри удивился, что барон занимается шоколадом, но все же открыл дверь и вошел.
Внутри пахло так, что у него немедленно потекли слюнки. Маленькое помещение пересекала единственная стойка у дальней стены; за ней располагались шкафчики со стеклянными дверцами. Справа стоял обитый железом шкаф с массивным висячим замком. Вход в заднее помещение скрывала блестящая черная занавеска из бусин.
Гарри подошел к прилавку с белой мраморной столешницей. Прямо в нее была врезана латунная пластинка с надписью:
«В КРЕДИТ НЕ ПРОДАЕМ. НИКОГДА.»
Он поднял глаза. За то время, которое понадобилось прочитать надпись, перед ним успел появиться высокий лысеющий мужчина с седыми волосами по бокам головы, в безупречном черном фартуке и пенсне.
— Да? — спросил хозяин лавки.
Лысый посередине, волосы по бокам, — зачем-то отметил Гарри.
— Шоколад. Жене не понравился мой подарок на годовщину.
— Следовало сразу подарить ей шоколад. Теперь перед нами сложнейшая задача: подобрать шоколад под ведьму.
— А можно мы пропустим эту часть, — устало предложил Гарри, — и вы просто продадите мне плитку вашего лучшего шоколада?
— Весь мой шоколад — лучший шоколад, — заявил лавочник. Или Барон, как мысленно назвал его Гарри.
— Она любит орехи?
Гарри пожал плечами.
— Кокос?
Еще один пожим плечами.
— Апельсин?
После примерно десятого вопроса Гарри не выдержал.
— Послушайте, это был брак по договоренности. Я понятия не имею, что она, черт возьми, любит.
— По договоренности? Значит, она из очень хорошей семьи?
— Священные двадцать восемь и вся эта чепуха.
— Она практикует Темную магию? Или вы?
— Никто из нас.
Гарри начинал считать, что эта идиотская беседа затянулась.
— Следовательно, мистер Поттер, — произнес Барон, — ваша весьма... эффектная супруга сейчас несколько не в духе?
— Злится, да.
— Невыносимое положение вещей. Можно было послать сову.
— Вот уж правда нельзя. Новая сова немного... проблемная.
Салазар и без того отличался скверным характером, а после того как его магией затащили в клетку, наверняка будет злиться еще долго.
— Как бы то ни было, нам необходимо получить ответы на три вопроса. Искренне надеюсь, что ответ на первый — «нет».
— Что еще?
Барон понизил голос:
— Она любит... нугу?
Гарри снова пожал плечами.
— Неужели вы никогда не кормили ее лакомствами с руки? На свадебных фотографиях совершенно очевидно: это ведьма из тех, кого следует кормить с руки прямо в постели.
Барон произнес это совершенно буднично. Гарри решительно ничего себе не представил. Как сказал бы Рон: ДА ЧТОБ МЕНЯ!
— Давайте сразу проясним одно. Я пришел купить шоколад, а не обсуждать свою личную жизнь.
— Что ж, сами отвечаете за последствия.
— Тогда одну коробку с нугой, другую без?
— Я НЕ ПРОДАЮ ЭТУ МЕРЗОСТЬ! — внезапно заорал Барон.
Глаза у него сделались безумными, на губах выступила слюна. Гарри отступил на шаг. Интересно, внезапно сходить с ума — это вообще распространенная магическая особенность? Портрет Вальбурги Блэк, например, делал то же самое.
— Ваш лучший темный шоколад... для богатой чистокровной ведьмы, — осторожно сказал Гарри.
— Тогда набор темных пралине.
Барон вытащил из рукава кружевной платок и промокнул губы.
— Раз уж вы даже не потрудились выяснить, как доставить ей удовольствие. Бедная ведьма.
Впрочем, затем он снял замок с бокового шкафа и достал небольшую коробку, обтянутую фиолетовым шелком.
— Десять галлеонов.
— За коробку шоколада? — переспросил Гарри, окончательно решив, что зря сюда пришел.
— Это самые могущественные конфеты, продающиеся в волшебном мире. Любовницы возвращались к любовникам. Жены закрывали глаза на любовниц. Эти конфеты, — гордо произнес Барон, — настолько хороши, что даже волшебник вроде вас, получивший такую красавицу и не удосужившийся узнать ее вкусы, сумеет загладить вину за неудачный подарок.
Он презрительно фыркнул.
— Изучайте свою ведьму. Вам досталась такая, которой поклонялся бы любой француз.
— А я англичанин, — сухо сказал Гарри.
Тем не менее он положил на прилавок десять монет. Барон достал из-под стойки упаковочную бумагу и завернул коробку в синий лист с каким-то японским рисунком — журавли, ивы и что-то в таком духе. Гарри это напомнило лучшие фарфоровые тарелки на их кухне.
Затем Барон достал карточку и синюю ленту, привязал ее к коробке. Гарри