Горизонталь - Виталий Штольман
Эпилог
Утро Витали начиналось не с кофе. Жуткое похмелье било по голове, словно дубина по колоколу. Бом! Бом! Бом-бом-бом! Спасение заблудшей души было найдено в холодненьком пиве. Первая бутылка была уничтожена залпом, вторая – неспешно под радостную мелодию бьющегося сердца. Он вышел на балкон и закурил. Кайф. Весеннее утро. Пели птички. Под окнами расцвела сирень и пахуче била своим ароматом в нос, перебивая даже никотиновую невосприимчивость.
«Написать может чего? – подумал Виталя, – Но чего? Уж сколько дельного ничего не писал. А может дописать чего? Сколько всего брошенного? Да ну! Вот что-то новенькое бы! Про людей. Про жизнь. Чтоб за душу рвало. Но что?»
Раздался дверной звонок.
– Нет меня. Отвалите! У человека болезнь души.
Кто-то за дверью усиленно продолжал жать на кнопку.
– Ну кого там еще принесло? – Виталя неспешно добрался до двери и отворил. Пред ним стоял, кто бы мог подумать, Санёчек Кольцов. Свеженький, хоть и видно, что потасканный жизнью.
– Ну здорова, братишка! – улыбался тот.
– Да ладно! Санёчек? Ты как тут? Заходи! Сколько лет, сколько зим? Когда мы последний раз виделись? На свадьбе у тебя, да?
– Ага.
– Года 3 уж прошло?
– Четыре.
– Ну ты удивил, так удивил. Заходи. Пиво будешь?
Санёчек и Виталя переместились на кухню.
– Не-е-е-е, я зашился.
– Туго тебе, брат. А чего? Все на дури сидишь?
– Сиги только курю. Тут уж я бессилен.
– Я тебя прям не узнаю.
Кольцов опустил воротник водолазки. На шее показался рубец от веревки.
– Это то, о чем я подумал?
– Ага.
– Что так плохо все было?
– Я еще и в дурке откисал, голоса в голове были.
– Охренеть! А чего не позвонил? Помог бы может чем!
– Так я звонил. Ты не брал. Раз – не брал, два – не брал…
– Может в запое был. Уж и не помню. Ты извиняй, если что!
– Да брось ты.
– Чай? Кофе?
– Кофе.
– Ща. А сейчас чего не позвонил? Как снег на голову свалился.
– Ты не рад?
– Прям. Хорошему человеку всегда рад.
– Мобилу потерял, номера твоего не было, а живешь, где еще не забыл. Я уж надеялся, что ты не переехал.
– Слушай, я наверно водочки бахну. Херасе, прилет из прошлого. Не против?
– А че ж нет-то? Я сейчас к этому всему спокоен.
Виталя достал из морозилки початую бутылку и плеснул себе пойла в рюмашку.
– Ну, будем!
Санёчек ударил кулаком по таре и Виталя резким движением руки направил ледяную в недра своего организма.
– Вот не хотел пить. Не хотел пить, а придется. Ваш кофе, сударь.
– От души, братишка.
– Надолго в гости?
– Уже надоел?
– Хорош тебе! Оставайся на сколько надо! Я ж до сих пор один живу. Ты в командировке?
– Да какой там. Я ж когда триповал, меня отовсюду поперли, прав еще лишили. Я табуретки стругать начал. На зоне еще стругал. Вот сейчас мебелишку и стругаю. Не на дядю.
– Ну и как?
– Не жалуюсь. Всем бабам на алименты хватает.
– У тебя сколько детей по итогу-то? – заржал Виталя.
– Три моих и два приемыша.
– Дерзко.
– Я по делу. По твоему делу.
– По писательскому?
– Ага.
– Да ладно?
– Вот тебе и ладно. Напиши мою историю! От и до! Часть ты знаешь, остальное расскажу.
– Созрел?
– Мама ж хотела. Она померла, не вывезла. Царствие ей небесное! – Санёчек перекрестился.
– Да-а-а-а, маман – у тебя мировая тетка была.
– Напишешь?
– А почему бы и нет?
– Только денег у меня нет, чтобы тебе заплатить!
– Санёчек, какие деньги? С дуба рухнул что ль? Больше мне так не говори. Еще и тебе отстегну часть.
– Лям? – улыбнулся Кольцов.
– Да видно будет.
– Да уже и не в деньгах дело.
– А в чем?
– Да история эта не про деньги.
– Тут соглашусь.
– От души, братишка. Назовешь книгу «Горизонталь»?
– Почему «Горизонталь»? Потому что есть «Вертикаль?