Резервист - Гуль
Рон кивнул, прожевал и отпил воды. Гарри ждал продолжения, но друг поставил стакан и снова взял вилку. Несколько секунд Гарри молчал, а потом тоже потянулся к своей тарелке.
— На весь коридор я мог не орать, — сказал Рон. Он поправил повязку у запястья и поморщился. — Я после третьего броска еще там начал, только ты не слышал. Потом увидел тебя у раковины и снова как на поле.
— Я слышал. Особенно про то, что тебе плевать на настоящий снитч. — Гарри чуть улыбнулся, но Рон посмотрел строго. — Ладно, не буду записывать как новое задание ловцу.
Рон фыркнул. Кричер принес чай и сообщил, что бутерброды до завтра не оставит; оба одновременно отказались. Эльф забрал сверток, и Гарри почувствовал, что наконец может сидеть у стола, не ожидая нового замечания.
Про последний поворот Ригана заговорил Рон. Гарри начал показывать на столе и осекся, боясь, что это опять выглядит оправданием. Друг подвинул сахарницу вместо стойки. Спросил, куда после удара ушел Пайк.
— Ниже. Если бы я прошел прямо, пришлось бы снова просить второго, — ответил Гарри. Он передвинул палец за сахарницу. — Взял здесь, чуть не успел. Риган уже тянулся.
— Я думал, ты еще после первого поворота сравнялся. От меня вы рядом были. — Рон посмотрел на стол, потом откинулся на спинку. — Жалко. Только к тому времени мы опять начали выходить нормально.
Гарри кивнул. Они поспорили о расстоянии и так и оставили: завтра следовало посмотреть запись. Двумя пальцами вокруг посуды Гарри мог летать до тех пор, пока Рон не согласится, но от этого на поле не прибавилось бы места.
Рон вспомнил о письме Гермионы в кармане синей куртки: она звала обоих в гости и просила ответить до среды. Гарри принес ежедневник, они сравнили свободные вечера. Получалось пока только в четверг, да и то после подтверждения Хейла. Рон сел писать, предупредив, что точное время сообщит завтра, и спросил у Гарри перо.
Пока Рон писал, Гарри принес шахматы. Доска встала между чашками; пришлось сперва вытереть мокрое пятно, в котором отказывалась стоять пешка. Рон занял свое место и выдвинул ее первой, не проявив к недовольству никакого сочувствия.
В середине партии Рон зевнул и просмотрел слона. Гарри забрал фигуру; друг уставился на доску, выругался вполголоса и стал искать ответ. Это был первый чужой промах за день, которому можно было обрадоваться, не проверяя счет команды.
Уходя, Рон взял обе куртки. Синюю перекинул через локоть и напомнил время разбора: сначала вся семерка, потом вратари отдельно. Гарри обещал прийти раньше. Ему еще требовалось спросить Келли о месте, которое осталось пустым на его схеме.
Закрыв дверь, Гарри вернулся убрать шахматы. Роновский слон лежал возле чашки; рядом остался недописанный ответ Гермионе, начинавшийся с «Мы с Гарри». Он взял перо, дописал про четверг и обещание завтра подтвердить время. Внизу оставил место для второй подписи — Рон поставит утром, до разбора.
Глава 26. Младший агент
Ноябрь 2000 года
Перчатка отказалась отдавать Кроссу большой палец. Капитан потянул за манжету, перестал и посмотрел на работника, который только что заверил его в исключительной мягкости новой кожи. Рон отвернулся к вешалке. Гарри успел заметить, как у него дрогнули плечи.
— Для показа положили выставочную, — объяснил работник. Он подхватил коробку, перевернул и прочитал ярлык на дне. — Ее набивали, чтобы форму держала. На руку пока не надо.
— Это мы с ней уже выяснили. Теперь объясните ей вторую половину, — попросил Кросс. Гарри придержал край перчатки, пока капитан осторожно высвобождал кисть; внутри сухо хрустнула оставшаяся бумага.
В лондонском выставочном зале пахло кожей, мокрыми плащами и клеем. На стеклянной крыше лежали листья, а в соседней комнате проверяли усилитель голоса. Каждое сказанное там «раз» добиралось сюда дважды, причем второй раз звучало значительно увереннее первого. Работники раскладывали зимнее снаряжение, споря, с какой стороны поставить ценники.
Пушки договорились о встрече с болельщиками у одного из поставщиков. От клуба приехали Кросс, Рон и Гарри; им предстояли общие снимки, несколько вопросов и показ снаряжения, после которого капитан оставался еще на отдельную съемку. Гарри получил подтвержденное время через клуб. Переписку с Татсхиллом на этот раз закончили без его участия, и в сумке лежал один лист вместо двух несовпадавших расписаний.
С утра они занимались на базе. Гарри успел пройти выход с Пайком, выслушать замечание Хейла и переодеться в сухое; надевать игровую мантию снова было непривычно. На тренировочной форме еще оставалась трава. Здесь работник обходил их с щеткой, недовольный единственной ниткой на роновском плече.
Ладонь Рона давно зажила. После октябрьского разбора Стрикленд больше не уходил от колец без подтверждения, а Гарри несколько раз получал отказ на просьбу о помощи и продолжал погоню снаружи. Ничего особенно достойного пересказа в этом не было. Сложнее оказалось не перестать просить совсем: Хейл однажды велел ему вернуться к записи и показать, почему он отказался от свободного загонщика, который уже ждал сигнала.
— Мне такую в ворота не давайте, — сказал Рон, рассматривая выставочную перчатку. Он сжал ее пустую ладонь двумя руками. — Я мяч поймаю, а квоффл потом придется оставлять до следующего сезона.
Работник унес коробку и принес Кроссу его собственную пару. На правой темнело место возле указательного пальца; капитан проверил шов, положил перчатки рядом и попросил больше не менять их местами. Для общей фотографии они не понадобятся. После встречи собирались снять короткий показ хвата, который мастерская готовила вместе с Кроссом.
Гарри отыскал на своем листе время окончания. Рон собирался заехать к Гермионе за книгой, оставленной у нее в октябре, и уже спросил, успеют ли вместе; Гарри обещал посмотреть после встречи.
Кросс тоже сверился с расписанием. Затем повернулся к мужчине в коричневой жилетке, который шел между столами, поднимая забытые упаковки и безошибочно определяя, кому их вручить. Мистер Хобб, хозяин мастерской, встретил капитана коротким рукопожатием и сразу спросил о перчатках.
— Те, что надо, уже нашлись.