Чужая игрушка: Дневник Персефоны - Jill Greymalk

Я погладила его по бритому затылку:

— Вам будет тяжело с маскировкой на местности, мистер Торн.

* * *

Чёрная линия метро удобно тянулась с севера до станции Банк.

Выйдя на ней, я побрела по серым улицам январского Лондона, свернув на Корнхилл.

Дома разных стилей и веков плотно прижимались друг к другу и совсем сдавили неоготическое здание церкви святого Михаила, увенчанное четырьмя шпилями.

Я остановилась у статуи, разглядывая пышную арку входа.

— Вам чем-то помочь? — раздался позади меня мужской голос.

Обернувшись, увидела высокого блондина в чёрном пальто. Воротник тёмно-синей сорочки скреплялся колораткой. Священник, а у меня тоже есть белый ошейник. И мой бородатый бог меня тоже любит карать, но приятно.

В другое время и при других обстоятельствах я, наверное, не устояла и задала бы один шутливый вопрос, который берегла с детства, как только первый раз оказалась на этой улице: «Вас рогатые соседи не беспокоят, святой отец?»

Правда демонические горгульи сидели через несколько домов дальше по улице и смотрели на совсем другую церковь — месть заказчика, который судился за землю с церковником. Последний смог доказать городским властям, что мирянин заехал своим зданием на чужую собственность, а тот в отместку дал архитектуру указание посадить на углу дома трёх уродливых демонов, смотрящих в сторону прихода.

Учитывая, что священник смотрелся ровесником Роя, то, может, и оценил бы мою шутку, но вот настроения у меня на это не нашлось.

— Нет, ничего, — рассеянно ответила я.

Глубоко посаженные серо-голубые глаза блондина цепко прошлись по моему лицу.

— Двери церкви всегда открыты для страждущих, — доверительно произнёс он.

— Буду иметь в виду.

Я обошла высокого мужчину, а потом резко повернулась к нему:

— Вы можете благословить меня?

Не помешает, даже если я не верила в это.

— Конечно.

— Если я решу прийти сюда, то могу ли узнать ваше имя?

— Преподобный Кайл Йоханссон, — мужчина улыбнулся, но глаза остались серьёзными.

И что только забыл скандинав в этих краях?

Смиренно чуть опустила голову, когда священник произнёс:

— Benedictio Dei Omnipotentis, Patris, et Filii, et Spiritus Sancti, descendat super te et maneat semper. Amen.

— Благодарю, — получив неожиданное благословение, я продолжила свой путь.

Среди зданий мелькал стеклянный кол Шарда, один грохочущий перекрёсток сменялся другим. Город бурлил потоками людей, пытаясь переварить их в утробе метрополитена.

Прошла мимо алхимического символа философского камня, вмонтированного в стену дома в качестве вывески какого-то заведения.

Меня несли ноги, поэтому только чудом я не сбилась с маршрута. Узкая улочка вывела к руинам святого Дунстана, где стало ещё холоднее.

Высокая фигура в тёмно-коричневом пальто находилась у одного из стрельчатых окон.

Скрип скудного талого снега под моими ногами оповестил Максвелла Ривза, что я пришла. Он не сразу повернулся ко мне, делая вид, что увлечён разглядыванием древних могильных плит вдоль остатка церковной стены: на одной из них крылатый старик Время взмахивал косой.

Ривз испытывал меня игнорированием. Не скажу, что это для меня было в новинку, но когда так делал Малкольм, то я не испытывала таких давящих чувств, может, потому что знала, что от него ожидать. Но я не собиралась ждать, когда ко мне соизволят повернуться.

«Ванессой зваться будешь ты,

— Сказали, — имя красоты

Лишь в небесах богам известно,

В земных пределах — неуместно».

«Каденус и Ванесса», 1726

Джонатан Свифт

11 января 2025 года

Папу должны были выписать в пятницу на следующей неделе, и к этой дате нам необходимо было вернуться из Шотландии.

Я не осмелилась вывалить на него всю важную информацию, ограничившись известием, что мы с Малкольмом решили пожениться, свадьба через месяц. Он хоть и принял эту новость стоически, но всё равно считал, что я слишком тороплюсь.

— Ты чем-то недоволен? — с нажимом поинтересовалась я у Дерека, вышедшего проводить меня.

— Ты выходишь замуж за человека с потенциально скандальной репутацией, — с кислым выражением лица ответил брат. — Если про него что-то вскроется, то даже его деньги не помогут: урон нашему бизнесу будет колоссальный.

— Извини, у меня не нашлось списка королей, готовых дать нам несколько миллионов за мои красивые глаза.

— Хватило бы фиктивного брака с Блэквудом.

— Прости, что?

На телефон пришло оповещение, что такси приехало, но я не спешила покидать больницу.

— Только не говори, что успел переговорить с Блэквудом и попробовать продать ему меня.

— Твоё такси приехало.

— Дерек!

Уж лучше бы я была полностью приёмной, чем знать, что единственный Хоук, который был мне родным, — это мой единоутробный противный брат.

— Я рассматривал разные варианты, пока ты приятно проводила эти месяцы со своим женихом.

Я занималась сексом на глазах у всех, чтобы добраться до Ривза и выбить нам всем время!

Конечно, я не могла ему это сказать.

— Согласился ли бы Блэквуд жениться на девушке своего друга — ещё вопрос, — бросила я, направляясь к лифту и оставляя Дерека в больничном холле с вытянутым лицом.

* * *

12 января 2025 года

Ванесса МакРуни оказалась стройной пожилой седовласой дамой за 70. Она стояла на крыльце скромного двухэтажного серого домика с белыми занавесками в синюю полоску на окнах. У Малкольма был её цвет глаз. Тёмно-серый взгляд скользнул по мне, а потом остановился на сыне. В нём сквозил укор.

— Это Пенелопа Хоук, мама, моя невеста, — бросил Торн, доставая сумки из багажника. Таким тоном, словно его не было дома всего сутки, а невест он знакомит с будущей свекровью раз в год по воскресным дням.

Взгляд женщины стал сложнее. Теперь он не только обвинял сына в погоне за молодостью или в долгом отсутствии, но и не верил, что только что услышал. Поэтому вновь перешёл на меня, желая удостовериться, что отпрыск не шутит.

— Приятно познакомиться, миссис МакРуни.

— И мне тоже, если вы не решили поиздеваться над старой женщиной, — на губах заиграла улыбка. Теперь взгляд стал хитрым и любопытным. — Я могу звать тебя дочкой?

Вот так, с порога. Я удивлённо посмотрела на Малкольма, но тот только пожал плечами: мол, решай сама. Сейчас он выглядел таким же собранным, как на оргии Ривза.

— Можете, — я улыбнулась, осторожно приобняв её.

— Отлично! Меня можешь звать, как хочешь: Ванесса, миссис МакРуни, мо.

— Мо? — переспросила я.

— «Мама» по-гэльски, — безэмоционально подал голос Малкольм.

В детстве я звала мамами всех женщин, приходящих к нам в гости, наверное, надеясь, что одна из них всё-таки окажется ею. Но я не знала, получится ли