На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик
— Вы должны заботиться о них по-настоящему, сэр. Если морпехи вам доверяют, то вы сможете приказать им сдернуть Сатану с его трона за яйца. С этой работой может справиться почти каждый, но вы должны сделать так, чтобы морпехи озаботились настолько, чтобы делать ее хорошо.
Я сидел молча, с удовольствием слушая рассказ Марина. Должно быть, он это почувствовал, потому что сделал паузу, оценивая меня, и спросил напрямик, как я вижу свою роль во взводе. На секунду я опешил. Я не ожидал, что меня будут проверять на знание навыков командования, и уж точно не стал бы задавать тот же вопрос капитану Уитмеру ранее. Но его прямота произвела на меня впечатление. Я немного подумал и сказал Марину, что не хочу врываться в город, как новый шериф, и менять правила, не разобравшись, как все устроено. Я сказал ему, что склонен давать людям преимущество сомнения, а затем припирать их к стенке, если они используют меня в своих интересах. Воспользовавшись словами капитана Новака, я пообещал ему компетентность, смелость, последовательность и сострадание.
В ответ я ожидал, что Марин поддержит меня перед моими подчиненными, хотя за закрытыми дверями мы могли не соглашаться друг с другом. Он кивнул. Марин был новым штаб-сержантом, но я с самого начала почувствовал, что он принадлежит к старой школе и знает, что «обтесать» меня — это главная, пусть и негласная, часть его работы. Как бы в подтверждение этого, Марин рассказал мне о Крисе Хэдсолле, командире его взвода в роте «Чарли» 1/1-го батальона за два года до этого. Хэдсолл, очевидно, стал тем мерилом, по которому он оценивал офицеров.
— Мы быстро подтянем вас до уровня лейтенанта Хэдсолла, сэр, — заверил он меня.
К тому времени, когда мы допили третью чашку кофе, мы с Марином определились со своими ролями во взводе. Больше всего я боялся столкнуться с взводным сержантом, который мне бы не понравился или которому я не смог бы доверять. Но Марин мне понравился, и инстинктивно я уже доверял ему. Большинство взводных сержантов, как я подозревал, боялись сверхревностного и властного молодого лейтенанта. Я же пообещал не быть ни тем, ни другим. Когда мы шли к двери, Марин произнес слова, которые я ждал услышать еще со времен Школы кандидатов в офицеры:
— Ну что ж, пора вам познакомиться со взводом.
*****
Я думал, что буду нервничать. Встреча новоиспеченного лейтенанта со своим первым подразделением должна была напоминать первую любовь или потерю девственности. Штаб-сержант Марин вызвал взвод из оружейной комнаты, где морпехи чистили оружие после полевого выхода, и я смотрел, как они группами по два-три человека идут по плацу, с почерневшими от нагара руками, в зеленых футболках и камуфляжных штанах. Это был мой взвод. Мне предстояло обучать их, отправляться вместе с ними на боевую службу и, возможно, даже идти с ними на войну. Их действия будут напрямую отражать мое руководство и лидерство. Но я ничуть не нервничал.
Сорок пять морских пехотинцев выстроились в три шеренги, по одной на каждое отделение. Они были так молоды. Половина из них выглядела моложе двадцати лет. Мне было всего двадцать три, но эта небольшая разница позволяла мне играть роль тренера или старшего брата. Так что авторитет пришел сам собой. Штаб-сержант Марин застыл в шести шагах от центра передней шеренги. Он принял доклады от каждого из командиров отделений и повернулся лицом ко мне. Отдав честь, он произнес:
— Зравия желаю, сэр. Взвод оружия по вашему приказанию построен!
Я встал перед ним по стойке «смирно» и отдал честь. Марин ловко отошел в сторону, оставив меня одного перед моими людьми.
Меньше всего им нужен был монолог новоиспеченного лейтенанта в стиле генерала Паттона, поэтому я представился и сказал, что рад стать новым военнослужащим взвода. Я сообщил им, что хотел бы встретиться с каждым из них отдельно в течение ближайшей недели, и спросил, нет ли у них ко мне вопросов. Их не было. Штаб-сержант Марин отпустил их, и они направились обратно в оружейку. Когда мы шли обратно в кабинет, мне показалось, что я слышу одобрение в его голосе:
— Никакого дерьма, сэр. Морпехи это ценят.
*****
Следующие десять месяцев стали семинаром для выпускников по тактике пехоты, последним шансом чему-то научиться, прежде чем делать это по-настоящему. Профессором был капитан Уитмер, и его стиль не был похож ни на что из того, что я видел в Куантико. Многие мои сослуживцы из других рот 1/1-го батальона жаловались, что их командиры не спускают с них глаз. Они избегали проявлять смелость, боясь совершить привлекающую внимание ошибку. В 1/1-м батальоне, по крайней мере среди офицеров и штаб-сержантов, преобладала культура карьеризма: смейся над шутками полковника, не причиняй никому вреда и не привлекай внимания.
Но только не для капитана Уитмера. Типовой инструктаж морской пехоты перед занятиями с боевой стрельбой начинался со слов «Безопасность превыше всего».
— Если бы безопасность была превыше всего, — заявил Уитмер, — мы бы оставались в казармах и играли в баскетбол. Главное — это хорошая подготовка.
Идея Уитмера о хорошей подготовке напомнила мне кое-что из того, что я читал о римских легионах: их учения были бескровными битвами, чтобы их битвы были кровавыми учениями.
*****
Однажды ночью на ветреном хребте над Тихим океаном он довел эту мысль до конца. Три пехотные роты батальона самостоятельно друг от друга продвигались к учебному городку, выстроенному из шлакоблоков. Наша задача состояла в том, чтобы не позднее 01:00 соединиться возле города и захватить его, чтобы последующие силы могли использовать его в качестве перевалочной базы. За городком вела наблюдение разведывательная группа, и план атаки батальона постоянно менялся по мере того, как группа обновляла свои донесения о том, как расположились защитники.
Рота «Браво» сошла на берег с корабля ВМС за пару часов до этого. Мы спотыкались в густом тумане, продвигаясь вдоль хребта, все еще находясь в миле от места, где планировали соединиться силы батальона. Ветер вихрями гнал туман по тропе и в темноту, которая расступалась по обе стороны. Позади меня пулеметчики и минометчики тащили свое тяжелое вооружение так тихо, как только могли, заглушая ворчание, стоны и лязг металла. Каждые несколько минут капитан Уитмер передавал по рации командирам взводов донесения из батальона. Я ругался в темноте, пытаясь одновременно ориентироваться, следить за изменением плана и информировать командиров отделений о последних новостях по мере того, как мы приближались к точке встречи. Штаб-сержант