Русские пазлы войны - Иван Жердев
Итак, Авдеевка. Раздолбить эти гигантские сооружения можно либо авиацией, либо серьёзной ракетой, так, чтобы наверняка. Но ни то, ни другое там не используется. Вопрос «почему», это опять не ко мне и не к военным, они задают тот же вопрос. Что в России, в тылу, что здесь, на войне, поверьте, у всех одни и те же вопросы. Ответы наверняка есть где-нибудь на уровне Верховного, и эти ответы мы должны получить. Возможно, не сейчас, не время ещё, но получить должны, иначе потеряются все смыслы, и наши, и того же Верховного. А пока нам знать не дано, нам дано верить.
Сейчас идёт наступление, не генеральное ещё, а тактическое. Наши берут небольшие посёлки, высотки и укрепы. Основная задача танкистов – поддержка пехоты. Они ежедневно, день за днём, выстраиваются в карусель и долбят огневые точки противника, чтобы пехота смогла войти и взять с минимальными, по возможности, потерями. Пока работает один танк, второй стоит недалеко в укрытии и ждёт смены. Как только первый отработал весь БК или пошла близкая ответка, он уходит и заходит второй. И так по кругу.
Нам с Серёгой повезло, в первый же день мы выехали и отсняли работу одной двойки танков. По понятным причинам не буду указывать ни номера подразделений, ни названий местности. Первым работал Т-80, экипаж – резервисты с Урала. Можно сказать, что одновременно и воюют, и продолжают обучаться. Посмотрели их работу – мощно выглядит и звучит тоже прилично. Интервал между выстрелами небольшой, корректировка, наводка – выстрел. Бьют навесом на расстояние от полутора до восьми километров, в зависимости от задачи и работы корректировщика. Главная задача – подавление артиллерии и огневых точек противника. Потом пойдёт пехота. Пехоту мы тоже видели, стоят ребята, курят, готовятся. Снимать их, понятное дело, не стали.
После определённого количества выстрелов сопровождающий говорит – пора валить, сейчас начнётся, ответка по-любому прилетит. Делаем ещё пару снимков и валим. На обратном пути останавливаемся у второго, Мишиного, танка. Постояли, пообщались, я передал поклон от «Привала», он от танкистов. Получилось не очень торжественно, как-то само собой. Так, наверное, и правильно. Потом разъехались, мы на базу, он – работать. Через пару часов вернулся. И танк цел и экипаж, соответственно.
Дай бог им равное число выездов и возвратов!
Я молюсь за тебя, мой милый,С наступлением темноты,Не оставь, защити, помилуй,Помолись за меня и ты.Чтоб мне вынести все укоры,Злые взгляды, молву, беду,Чтоб навеки утихли спорыВ этом мирном моём аду.Сколько можешь, молись, мой милый,В тусклом свете седой луны,Чтоб Господь даровал мне силыДожидаться тебя с войны.Фашизм, Гаввах и символы
И опять о смыслах. О символах и словах. И хотелось бы полегче, да смыслы тяжелы. Ну да ладно, начнём, благословясь.
«Фашины» – это пучки вязовых или берёзовых прутьев, перетянутые красным шнуром или связанные ремнями. Атрибут власти древнеримских царей, в эпоху Республики – высших магистратов. Их носили ликторы – почётные стражники высших магистратов римского народа. Ликторы имели право наказания без суда. Они патрулировали город, и если, по их мнению, кто-то из граждан нарушал каноны, или «правила», как теперь принято говорить, то они могли высечь любого нарушителя на месте. Они же казнили приговорённых к смерти, но тут уже топором. Вот это слово – «фашины», и легло в основу понятия «фашизм».
Римское право стало фундаментом англосаксонской цивилизации, равно как и римская идеология рабства и превосходства. Так что идеология фашизма – это естественная, коренная идеология нагло-саксов.
Фашизм на Украине – это полное принятие идеологии хозяев. Ну, например, те же внесудебные расправы на улицах, когда непонятные «силовики» привязывают к столбам людей, которых они определили как мародёров, оголяют им зады и хлещут именно этими самыми «фашинами», то есть пучками связанных прутьев. Мародёров никто не любит, и с одной стороны, вроде как правильно их хлещут, а с другой любая внесудебная расправа, особенно на улице прутьями, – это фашизм, причём в его первозданном римском варианте. И хлестали этих «мародёров» не только украинские «ликторы», с большим энтузиазмом участвовал и просто прохожий люд, местные жители. Это даже не Рим, тут похлеще.
А вспомните сожжение в Одессе, бесчисленные убийства журналистов и просто людей, несогласных с властью. Прямо у дома застрелили Олеся Бузину. И ни одно такое убийство на идеологической почве не расследовано. Ни один убийца не наказан. Что это, если не фашизм?
Отдельный, но яркий пример – судьба Джулиана Павловича Ассанжа. Тут уж ни прибавить, ни отнять.
Убийство тысяч невинных людей на Донбассе – это самое яркое, самое зверское проявление украинского фашизма. Вся вина дончан заключалась для украинской власти лишь в том, что они не согласились с прославлением нацистов и фашистов Бандеры и Шухевича, и с запретом русского языка. И они не пошли с оружием в руках в Киев, это Киев пришёл с оружием, с огнестрельными «фашинами» на их землю.
А ведь всё возвращается, особенно причинённое зло. Это вечный закон мироздания, «око за око…», и вопль толпы украинцев: «А нас-то за шо?» достоин только простого ответа: «За дело». И долго объяснять не надо, не поймут. У них отсутствует понимание причин и следствий. Есть только две вещи в мире, которые меняют восприятие реальности на внутреннем, клеточном уровне – это война и голод.
Война и голод – это страшно, это бесчеловечно, но так уж устроена эта «говорящая собачка» – человек, что она становится Человеком с большой буквы только через страдания. Никакими образованиями и никакой пропагандой не изменишь эту тварь в корне, только страданиями. Сколь ярко ни проповедовал Христос своё учение, но только через своё страдание на кресте дал людям веру. И мы в России также обречены на страдания, если хотим в корне изменить нашу жизнь. Как бы нам ни хотелось отсидеться в тепле и комфорте, пока где-то там идёт война, но не получится. При таких корневых ломках мироздания война и голод не могут остаться в стороне, на экранах телевизоров. Вопрос только в том, насколько достойно мы это перенесём.
Уже во время моего второго выезда в Мариуполь, когда ещё шли уличные бои, я обратил внимание, насколько быстро изменились люди. Они пришли к понятию «община», то есть совершенно