Русские пазлы войны - Иван Жердев

– Верно мыслишь. Чрезмерное расширение, кстати, также опасно для России-сердца. И если взять сердечные болезни: аритмию, тахикардию, стенокардию и прочие, то они в полной мере соответствуют и болезням страны. Войны, революции, кризисы – вполне попадают под все симптомы. А что скажешь про США, ты же там жил, какой это орган?

– Америка – это желудок.

– Обоснуй.

– Элементарно. Во-первых, США – это самое продвинутое общество потребления. Общество потребления исполняет главную функцию желудка – жрать. Это его желудочный сок. И по мере того, как оно растёт, то есть растёт сам желудок и желудочного сока становится всё больше и больше, он, желудок, требует всё больше и больше жратвы. А так как своей жратвы уже не хватает, он начинает жрать всё вокруг, совершенно не понимая, что зарабатывает язву, для начала, потом рак, потом всё – кердык, как сказал Данила Багров, царствие ему небесное. Из нас, кстати, тоже вполне успешно пытались и пытаются сделать общество потребления. А нас от этого корёжит, мы сердце, мы желудком быть не можем, мы помрём, если уподобимся Штатам. А потому у меня к тебе как к врачу вопрос – как его лечить, этот желудок? Его же полностью не удалишь, тоже ведь нужен, но только здоровый.

– Всё просто – диета, для начала, потом голод. Голод – самое лучшее лечение. Но сначала диета. Диета номер один – отказ от доллара. Повсеместно. И это уже происходит. Конечно, будет сопротивляться, воевать будет, но несильно. Никакой желудок диету не любит, особенно после обильной, привычной еды. Придётся силком ограничивать, для этого и нужно сверхоружие. Его покорёжит поначалу, потом смирится. А потом – голод. Очень жёсткий метод, но никуда не деться – единственный способ, чтобы всему телу выжить. Нам всем нужен здоровый желудок, ну, никуда без него в материальном этом мире не деться. Пусть живёт, только жрать ему много не давать – и будет он вполне прилично работать на всё тело Земли. Без излишеств, главное. Тут ничего нового. Так всегда было и будет. Мы пульсировать, но лучше без аритмии, он – жевать, но без переедания, Индия – кровь чистить.

– Это как?

– Ну, по твоей классификации, я думаю, Индия – это печень, даже по карте похожа. Тоже болеет иногда, нужно помогать, пусть кровь гоняет, чистит. Самое то.

– А Европа?

– Поджелудочная железа, разве не видно? Полностью привязана к желудку, с ним и болеет, и лечится. Для неё тоже – диета, потом голод. Они с желудком настолько связаны, что желудок подлечим, и она, Европа-железа, оклемается, но тоже через жёсткий голод. Возможно, через природные катаклизмы. Там вроде уже началось, я сильно не слежу, но вроде как началось. И слава богу. Всё лучше, чем бомбить хирургически. Я скальпелю никогда не доверял. Рука у хирурга дрогнет, и всё, тот же кирдык.

– Хорошо, а всё это гейско-лесбийское и прочее непотребство – это что? И это куда?

– Это микробы-паразиты, которые всегда чрезмерно плодятся от переедания желудка. Не переживай, голод-батюшка всё лечит. Их станет гораздо меньше и незаметней после голода. Но полностью не исчезнут, это данность. Давай, я лучше кофейку ещё…

Петрович встал и ушёл на кухню. Там он, напевая неведомый мотив, стал колдовать над напитком, а я потянулся и прошёлся по саду. Надо сказать, что сад у Петровича был роскошным. В центре, отяжелев от плодов, раскинулся огромный фиговый куст, инжир. Сбоку его притёрлась ёлка. Чуть дальше крепко стояли орех и айва. Затем подряд три яблони и две сливы. Беседку опоясывал виноград изабелла. По всему участку очень много цветов – розы, петуньи, георгины, ирисы и другие, названия которых мне, по скудости познаний, остаются неизвестными. Тут надо заметить, что сам Петрович никаким таким садоводом не был. Он просто позволял расти всему, что считало нужным появиться у него во дворе. Он никогда никаких растений и деревьев не опрыскивал и никакими удобрениями не подкармливал. Оно всё росло как бы само собой, соревнуясь друг с другом в выживаемости. А Петрович просто наблюдал, изредка отрезая сухие ветки. Да, ещё прямо за домом он выложил лабиринт из круглых камней. Лабиринт этот окончательно оформил пространство сада и тепло дома. Действие лабиринта на пространство Петрович и сам до конца не понимал, но считал, что без него и всё остальное смысла особо не имеет, если вообще говорить о смыслах на нашей планете.

В ближней от двери беседке у него жили котята. Кошка пришла сама и решила остаться, а он, коль скоро она осталось, начал её кормить. Когда она сломала ногу, он наложил ей шину, а позже вылечил глаз, который стал затекать. Потом появились котята, ну, не гнать же… пусть живут. Надоест – сами уйдут, когда вырастут.

Петрович вернулся с туркой. Турка шоколадно пенилась сверху и чудно пахла. Он разлил кофе по чашкам, набил трубку и закурил. Мы с минуту наслаждались дымом и напитком, затем продолжили препарировать планету.

– Хорошо, Петрович, а Китай, он куда и он что?

– Опорно-двигательный аппарат. Мышцы. Реагирует на болезни всех органов и ведёт себя соответственно. Кстати, самая большая мышечная ткань, на всём теле, ну и количество населения, соответственно.

– А что такое Русский мир?

– Русский мир – это вечная попытка людей ужиться с человечеством и остаться людьми. Тут без национальностей. Русский здесь прилагательное.

– А англосаксы?

– Англосаксы – это обратная сторона медали Русского мира, изнанка. Ты заметил, что лучше всех в мире английских персонажей играют русские актеры? Смоктуновский Гамлета, Ливанов Шерлока Холмса. Ну, не случайность же…

– И главный мой вопрос, который я для себя не могу никак решить – Мозг. Где на планете мозг?

– «Мозг – предмет тёмный и исследованию не подлежит», как говорил один смешной доктор. Сам-то как думаешь?

– Антарктида.

– Правильно мыслишь. Там и корка льда, как черепная коробка, а что под ней – действительно, темно и недоступно.

Дальнейший наш разговор привести дословно не берусь, он, как и всё, что с мозгом связано, стал достаточно хаотичен и неоднозначен.

Из глубин подсознания всплыли немецкие подводные лодки и Новая Швабия, с достаточно большим русскоязычным карманом. Тут же мы прошлись от физиологии к филологии, и Петрович напомнил, что немцы – это просто так называемые «немые», то есть часть казачества, которая для обмена информацией не пользовалась языком, а общалась силой мысли напрямую. Тех же, кто оглашал эти мысли, то есть говорил, называли – «оглашённые». И Казахстан – это Казачий Стан, где жило очень много немцев (немых), а собственно казахи – это