Ищите шпиона! Cherchez la spia! - Игорь Григорьевич Атаманенко

Вместе с тем она уверена, что всё, чем владел Попов при жизни, теперь принадлежит ей по праву наследования. Ей, а не государству! Хотя все расходы по погребению Попова отнесены на счёт Министерства внутренних дел!

Стоп, Женя, тебя занесло не в ту степь!

Значит, идентифицируя своего отца с собой, Светлана Владимировна заблуждается? Да, ибо их мировоззрение, среда обитания и представление о своём будущем расходятся. Более того, они — диаметрально противоположны!»

Шейко раскурил очередную сигарету.

«Действительно, барыня-боярыня министерская жена, у которой огромный запас свободных денег, будет вкладывать их в золотые украшения и в «брюлики», ибо они — цель её жизни.

Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и разницу в их возрасте.

У неё всё впереди, а у него? Зачем ему драгоценности, отложенные на завтра, не выгоднее ли ему не расставаться с наличными сегодня? А тот факт, что в сберкассах не обнаружены вклады Попова, разве не есть доказательство того, что мы совсем не ТО ищем?

Да и доступно ли ей, министерше, всю сознательную жизнь прожившей в роскоши, понимание крестьянской, куркульской психологии отца-трудоголика, десятилетиями ковырявшегося в земле, занимавшегося пасекой и хромированием спинок для кроватей?!

Нет, брат, шалишь! Идти на поводу идеи Светланы Владимировны о кладе — прийти в никуда. Что мы уже и сделали!

Ему чужды эти понятия: золото, драгоценные украшения, бриллианты. Ему по духу ближе “трёшки”, червонцы, в лучшем случае — четвертные и стольники.

Ему нужны не те ценности, что принесут дивиденды в гипотетичном Завтра, — да и будет ли оно у него?! Нет, ему нужны осязаемые банкноты сегодня, и обязательно под рукой! Ведь он даже сберкассам не доверял, и тому подтверждение — отсутствие вкладов!

Значит, — подытожил Шейко, — мы не ТО ищем. Не клад с россыпями жемчугов и бриллиантов надо искать, а наличные!..»

…От этой мысли Евгению стало ещё тоскливее. Не просветишь же всю квартиру рентгеном!

«Ну, доложу я Милякову свои соображения об ошибочности направления наших поисков, которые спровоцировала Светлана Владимировна, что с того?

Ну, согласится он и тут же предложит мне отыскать эти самые наличные. А где, чёрт подери, прикажете их искать, когда всё прощупано, простукано, прослушано?!»

Вдруг Шейко осенило.

Повинуясь инстинкту преследователя, он ринулся на кухню, где в шкафу лежали старые письма, какие-то накладные, расчётные книжки по оплате газа, воды, электроэнергии.

Пролистав несколько книжек, Женя воскликнул: «Нашёл!»

Нет, он не побежал нагишом по улицам, подобно Архимеду Сиракузскому, крича от счастья: «Эврика!»

Стиснув зубы от волнения, «Третий» вызвал на связь «Первого» и доложил, что имеет бесспорные доказательства того, что в квартире клад отсутствует.

«Первый» также сквозь зубы приказал «Третьему» немедленно доставить те самые «бесспорные доказательства»!

* * *

В гробовой тишине Шейко установил на генеральском столе несколько стопок расчётных книжек оплаты коммунальных услуг.

Миляков недоуменно поднял взгляд на подчинённого.

Евгений открыл книжку, пальцем указал на графу «Сумма — руб., коп». Там были начертаны карандашом две заглавные буквы и восьмизначное число.

Недоумевающий взгляд шефа стал испепеляющим. Но Шейко удалось купировать генеральский гнев:

— И вот так, товарищ генерал, на каждой странице всех книжек…

— Эффекты любишь, старший лейтенант? Куражишься? Ты что принёс?!

Миляков с омерзением отшвырнул от себя книжки, как если бы то были коровьи лепешки.

— Разрешите доложить, товарищ генерал-майор? — Евгений вытянулся в струнку, вытирая взмокшие ладони о брюки.

Миляков выпрыгнул из кресла и закружил по кабинету.

— Три дня… Надо же! Целых три дня просрали! А он мне ещё про какие-то неопровержимые доказательства талдычит! Где они?! Кто их нашёл?!

Пробежав по кабинету дистанцию на изнеможение, генерал плюхнулся в кресло и обречённо произнёс:

— Докладывай…

На едином дыхании Шейко изложил свое видение восьмизначных чисел.

По его мнению, буквы означали серию, а цифры — номер банкноты. Попов записывал их в расчётные книжки — шифровался, а сами банкноты прятал. По мнению Евгения, каждая купюра должна быть достоинством не менее 50 рублей.

— Почему?!

Еще в течение двух минут Евгений цитировал прослушанную в Академии МВД лекцию о том, как эксперты Госбанка СССР подсчитывают деньги, сокрытые гражданами Страны Советов в «кубышках».

Оказывается, объём спрятанных в «чулках» и «кубышках» накоплений никогда не являлся для экспертов Госбанка СССР тайной.

Ларчик открывался просто.

Во все времена люди прятали в «кубышки» купюры высшего номинала. В СССР таковыми были пятидесяти- и сторублевки.

Зная число выпущенных в обращение «полтинников» и «стольников», банковские служащие, подсчитав в конце года возвратившиеся банкноты этого достоинства, могли с точностью до миллиарда сказать, какая сумма осталась на руках у населения.

Из года в год объём оставался неизменным: 80–90 миллиардов рублей. Сумма ошеломляющая, равная бюджету таких стран, как Дания, Норвегия и Ирландия вместе взятых…

Кроме того, аналитики КГБ уверенно утверждали, что лишь 95–97 % от общей массы невозврата оседало во внутрисоюзных «кубышках».

— Почему? — ожил Миляков.

— Потому что купить в магазинах нечего, а «трёшки», «пятёрки», «десятки» и даже «четвертные» хранить в «чулке» невыгодно — занимают слишком много места.

— Это и ежу понятно, что хранят «полтинники» и «стольники», — грохнув кулаком по столу, срывая голос, крикнул Миляков. — Я спрашиваю, куда остальные 3–5 % деваются?

— А-а-а… «Соседи», — Шейко рукой указал на висевший за спиной генерала портрет Дзержинского, — утверждают, что они оседают в сейфах иностранных разведок для оплаты своей агентуры, действующей на территории СССР…

— Сколько восьмизначных чисел выявил?

— Девятьсот девяносто, товарищ генерал…

— Что ты заладил, «товарищ генерал», «товарищ генерал»! Лучше скажи, где собираешься банкноты искать?!

Шейко, пытаясь уйти от ответа, слукавил:

— Виталий Алексеевич, может, для выигрыша времени передать министру по фототелеграфу номера? Пока в Москве будут выяснять, действительно ли это серии и номера «стольников», мы тем временем, возможно, их найдём…

Идея понравилась.

Миляков поднял трубку аппарата прямой связи с министром. Разговор со Щёлоковым закончил словами:

— Согласен, Николай Анисимович, на худой конец, хоть бумажными банкнотами… Да, девятьсот девяносто купюр. Будет сделано, товарищ министр… Лично доставлю… Да-да, согласен… Конечно, не в деньгах счастье! Да-да, до завтра…

Положив трубку, Миляков грозно обратился к подчинённому:

— Всё слышал? Иди, Евгений Сергеевич, и без ассигнаций не возвращайся! Светлана Владимировна уже и без того вне себя, что ей придётся получить наследство бумажными деньгами, а не драгоценностями… В общем, ступай!

Покидая кабинет, Шейко услышал голос Милякова, дважды повторившего, как заклятие: «Да, конечно, не в деньгах счастье…»

«Это ж