Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

«И тогда вы меня убьете», — мысленно закончила за него Ильзе.

— Мне… мне нечего добавить к сказанному, — сипло произнесла она.

Несколько секунд Хабеккер выжидающе смотрел на арестованную, словно надеясь, что Ильзе в последнее мгновенье изменит свое решение и заговорит. Но она продолжала молчать, и он вызвал вахтмана.

— В камеру, — коротко скомандовал он, когда в дверь просунулась физиономия Якоба.

Вскоре Гернштадту пришлось выехать на работу в Польшу, в то время как Ильзе осталась в Берлине. Она продолжала работать в «Берлинер Тагеблатт» в должности секретаря Теодора Вольфа. Ей был присвоен псевдоним Арним, а негласное руководство над ней взял на себя советский разведчик-нелегал Яков Бронин. Будучи резидентом в Германии, он занимался сбором информации о вооруженных силах Третьего рейха.

Встречи с Брониным проходили регулярно, и Штебе весьма ответственно подходила к поручениям своего нового начальника. Она передавала резиденту различные материалы, копии документов, которые ей удавалось раздобыть из закрытых редакционных папок.

Разведывательные успехи Арним на тот период были еще незначительными, но, сотрудничая с молодой немкой, Бронин понимал, что перед ним не просто агент-информатор, а молодая женщина. Женщина, которая все свои силы прилагала для борьбы с нацистской идеологией и работала в этом направлении самоотверженно, с полной самоотдачей.

Она, словно губка, впитывала уроки опытного разведчика, который терпеливо обучал ее тонкостям и секретам своей работы. К тому времени, когда Центром было принято решение об отъезде Бронина из Германии — он был евреем, и оставлять его на службе в фашистском государстве было просто опасно, — Ильзе уже полностью освоилась на новом поприще и могла работать самостоятельно. При этом соблюдая предельную осторожность, так как прекрасно понимала, какая расплата может последовать за одну-единственную ошибку, будь то неверно составленное донесение или оброненное слово в беседе…

Работа Ильзе приносила свои плоды, и в какой-то момент руководство Центра рассматривало возможность внедрения Арнима в абвер [11].

Многие, в том числе и Ильзе, вдохновились этой идеей, но воплотить ее в жизнь не представилось возможным по одной простой причине. Штебе все еще сотрудничала с Теодором Вольфом, а тот, в свою очередь, подвергался гонениям со стороны нацистских властей за свои убеждения демократического характера, от которых не отступал до самых последних дней жизни. Если бы знакомство с известным публицистом стало достоянием известности в соответствующих кабинетах, у Ильзе возникли бы серьезные проблемы. Подвергать Штебе такому риску в Центре не стали.

В какой-то момент в ее работе с Рудольфом возникло небольшое затишье, и, как однажды он признался, связано это было со слабой информированностью агентов.

Ситуация кардинальным образом изменилась, когда Ильзе приехала в Варшаву к своему возлюбленному. После того как радость и эмоции долгожданной встречи поутихли, они перешли к насущным вопросам.

— Есть новости, — перешел к делу Рудольф. Они сидели в уютной гостиной и наслаждались горячим кофе. Квартира, которую снимал Гернштадт, располагалась в самом центре Варшавы, выходя окнами прямо на Вислу. — У меня хорошие отношения с немецким послом в Варшаве, ты о нем слышала.

— Мольтке? — уточнила Ильзе.

— Именно, Ганс-Адольф фон Мольтке, — подтвердил Рудольф. — Мы с ним в очень хороших отношениях, и он дорожит моим мнением. На одном из дипломатических приемов он представил мне своего нового советника, который является моим тезкой, — Рудольфа фон Шелия. Я слышал о графах Шелия, которые имели прямую связь с канцлером Бисмарком, и спросил его об этом. Шелия подтвердил, что его дед занимал пост министра финансов в кабинете Бисмарка, и был приятно удивлен моей осведомленностью. Мы провели интересный вечер, и я понял, что это именно тот самый человек, который нам нужен, Ильзе. Интуиция редко подводит меня. Он большой сноб, заносчив и любит азартные игры. Но при этом имеет обширные связи в высших дипломатических кругах. И самое главное — им движет алчность. Вот, почитай.

С этими словами Рудольф протянул небольшую стопку мелко исписанных листов. Взяв их, Ильзе принялась сосредоточенно читать.

— Женат на дочери венского дворянина, имеет двух дочерей, — вслух проговорила она. — Работал в германском консульском отделе в Праге, после этого в Константинополе… Карьерист. Ненавидит фашистскую идеологию… Увлекается азартными играми, как ты и говорил…

— Это очень важно, — заметил Рудольф. — По моим сведениям, у Шелия накопился большой долг из-за карточного проигрыша, который он до сих пор не выплатил.

— То есть ты хочешь сказать, что Центр готов платить этому информатору? — спросила Ильзе.

— Если информация того стоит. И я считаю, что так оно и есть. Проблема в другом. — Рудольф допил остывший кофе и поставил чашку на столик. — Шелия терпеть не может русских. Он одинаково ненавидит и нацистов, и большевиков. Даже за деньги он может отказаться сотрудничать с нами, если будет знать, что полученные от него сведения поступают русской разведке.

Ильзе с задумчивым видом провела пальцем по крышке кофейника:

— А что мешает ему сказать, что мы работаем на другую страну? Как насчет того, что мы сделаем из него агента, завербованного под чужим флагом? [12]

Рудольф кивнул, глаза его возбужденно сверкнули:

— Любимая, ты у меня с языка сняла эту мысль! Пусть Шелия считает, что мы собираем сведения для британской спецслужбы. Тем более в беседах со мной он не скрывая восхищался Великобританией.

— Тут много подводных камней, Руди, — предостерегла его Ильзе. — Нельзя недооценивать информатора. Не забывай, что этот Шелия может предпринять шаги к проверке твоего истинного лица…

— Мы все это учтем.

— А еще я вижу, что этот дипломат состоит в партии НСДАП. Как это соотносится с тем, что он ненавидит гитлеровский режим?!

— Здесь нет ничего необычного, — успокоил ее Рудольф. — Шелия — должностное лицо, и партийный билет — его пропуск по карьерной лестнице. Без него он едва бы добился той должности, что занимает сейчас.

— Так Центр уже дал согласие на его вербовку?

— В том-то и дело, что вопрос решен. У меня уже было несколько встреч с ним, где я прощупывал почву. И, как мне кажется, все шансы выиграть этот раунд у нас есть. Времени на раскачку нет, и завтра у меня с Шелия запланирована очередная встреча. Надеюсь, решающая.

Он взял за руку Ильзе и нежно поцеловал пальцы женщины.

— Я в тебя верю, дорогой, — промолвила она.

После этой встречи между Рудольфом и немецким дипломатом состоялся телефонный разговор, в ходе которого Гернштадт как бы мимоходом обронил,