Гром-девица: попробуй не влюбиться - Сара Элай

У ворот гарнизона нас встретил Торн. Сегодня он был одет по-простому: без доспеха, в одной кожаной куртке и свободных штанах, но меч все так же висел за спиной, а булава – у пояса. При виде булавы я внутренне напряглась, эта его проверка невероятно меня взбесила. Торн, поймав мой взгляд, едва заметно качнул головой – мол, не сегодня.

– Вы вовремя, – сказал он. – Отряд уже здесь. Идите за мной.

Мы прошли через плац, где несколько солдат отрабатывали удары на деревянных столбах. При моем появлении они сбились с ритма и уставились на меня с тем привычным выражением изумления, которое я научилась игнорировать еще в школе. Я даже не стала смотреть в их сторону – просто прошла мимо, чувствуя, как скрипит гравий под сапогами.

Торн привел нас в просторную комнату внутри здания. Это было что-то вроде общей залы: длинный деревянный стол, несколько лавок, карта местности на стене, очаг, в котором сейчас лениво тлели угли, и оружейная стойка у дальней стены. И в этой комнате нас ждали трое.

Я оглядела их по очереди, быстро, но внимательно – так, как осматриваешь незнакомую скалу перед подъемом. Где слабые места? Где можно ухватиться? Где может пойти трещина?

Первый сидел за столом и что-то мастерил из кучи крупных, средних и мелких металлических деталей, которые были рассыпаны перед ним на засаленной тряпице. Он был невысок – ниже меня почти на две головы, – но коренастый и жилистый, с широкими ладонями, покрытыми мелкими шрамами и следами ожогов. Лицо у него было открытое, подвижное: вздернутый нос, усыпанный веснушками (не бледными, как у Иды, а яркими, рыжеватыми), рот, который, казалось, сам собой складывался в улыбку, даже когда он не улыбался. Глаза – карие, живые, с искоркой постоянного любопытства. Волосы, коротко стриженные и немного растрепанные, имели цвет ржавчины – тот оттенок рыжего, который бывает не у людей, а у металла, долго пролежавшего под дождем. Одет он был в простую рабочую куртку с десятком карманов. На лице у него была странная конструкция из проволоки и двух кусков прозрачных плоских камней.

– Ну вот, это Береника, это Ида, – сказал Торн, подходя к ученому. А это, девочки, Мейрой.

Он суетливо встал, поклонился.

Ида спросила:

– А вы, случайно, не родственник некоего Ценнолио?

Он заулыбался:

– Да, я его сын.

Я усмехнулась, не затрудняя себя вежливостью, нам же работать вместе:

– А что ты такое нацепил на нос, что за прозрачные плоские камни?

– О, мой папа называет это «очки». Я стал хуже видеть, а через эти камни вижу неплохо.

Я хмыкнула:

– Как же ты будешь драться, когда плохо видишь? А если эти штуки упадут?

– Девушки, не волнуйтесь, – перебил нас Торн, – здесь каждый хорош в своем деле. Оттого вы и будете слаженной командой. Мейрой отвечает за всякие технические штуки: арбалеты, катапульты, тросы с блоками, всякие прочие механические придумки.

Пойдем дальше, нас ждут остальные. Мейрой доделает задание и подойдет.

Только после этих слов мы обратили внимание на железки, с которыми он возился. Было похоже на арбалет, но, кажется, спуск регулировался многими колесиками. Возможно, этот арбалет должен был стрелять в определенное время, когда эти колеса докрутятся.

Я шепнула Иде: «Вроде добрый этот сын Ценнолио, но как будет драться все же непонятно. Чем-то он бесит меня, пока не пойму чем. И начальник взбесил своими „проверками“».

Ида лишь хитро улыбнулась, зная, что единственный человек, который «меня не бесит» – это она.

Второй член нашей команды стоял у стены, скрестив руки на груди. Он был полной противоположностью первому – огромный, как и я, но если моя массивность была мускулистой и крепкой, как у горного яка, то его – громоздкой, как у медведя, который только что вышел из спячки и еще не растерял зимний жир. Ростом он был чуть ниже меня, но шире в плечах и в обхвате. Голова у него была крупной, с покатым лбом и тяжелой нижней челюстью. Нос – мясистый, кривоватый (видимо, ломали не раз). Брови – густые и низкие, нависающие над глазами, как два снежных карниза. Сами глаза – маленькие, темно-карие, с туповатым, но не злым выражением. Губы он сжимал в тонкую линию, глядя на меня с откровенной неприязнью человека, который увидел конкурента на своей территории. Одет он был в грубую кожаную броню, усиленную металлическими пластинами на плечах и бедрах. За спиной у него висел огромный двуручный меч – такой тяжелый, что рукоять была обмотана дополнительным слоем кожи, чтобы не скользила.

«Кажется, этот тоже меня бесит», – прошептала я Иде. Она уже откровенно хихикнула.

– Гор, – протянул он руку мне как мужчине. Для девушки это был бы обидный жест. Но я была не простой девушкой…

– Береника, – Усмехнулась я и пожала ее так, что он пожалел о своей выходке. Он тоже напряг мышцы пальцев, чтобы я не раздавила ему костяшки, потряс мне руку и попытался высвободить ее, но я настояла на долгом рукопожатии и он притворно улыбался, хотя уже думал «во что я ввязался».

– А я Ида, - помахала рукой Ида, делая вид, что не замечает нашего поединка взглядами и ладонями.

Наконец, мы расцепились и Торн познакомил нас с третьим.

Он был среднего роста и среднего телосложения – ни толстый, ни худой, ни мускулистый, ни хилый. Самая незапоминающаяся внешность во всей комнате.

Его лицо было спокойным, почти расслабленным, с правильными, но неяркими чертами: прямой нос, тонкие брови, бледные губы, чистый лоб без единой морщины. Волосы – темно-русые, средней длины, аккуратно зачесанные назад. Одет он был в простую дорожную одежду – серый камзол, серые штаны, серый плащ. Никаких знаков отличия, никакого оружия на виду. Только на поясе висела небольшая кожаная сумка, и в руке он рассеянно вертел медную монетку, которая то появлялась между пальцами, то исчезала. Глаза у него были светлые – серо-голубые, очень ясные и очень внимательные. Они скользнули по мне, по моему лицу, по моим рукам, по тому, как я стою, и я буквально почувствовала, как он складывает обо мне первое впечатление, как папку с досье. Ничего не упуская.

– Версей наш следопыт. – Гордо отметил Торн, – Разыскивает всех, кто пытается ускользнуть и пользуясь лишь умом легко указывает, где спрятали то, что нужно найти.

Мы уже привычно поздоровались.

– Я слышал о вас, –