Магический очаг, Донат и я - Ингрида Пюли

— Он тебя и не обижал. Он просто работал. Это он хочет нам приятное сделать.

— Он на меня дышал! Приехал сюда, специально дунул!

— У него нет дыхания, Донат. Это воздушный фильтр.

Кот фыркнул и отвернулся. Я оставила его переваривать обиду и пошла в спальню.

Слоня стоял в углу, припаркованный к розетке, и светился зелёным — полностью заряжен. Увидев меня, он радостно мигнул лампочками и издал короткий писк.

— Доброе утро, Слоня, — сказала я, погладив его по корпусу. — Хорошо убрался? Молодец. Какой ты у меня хорошенький! Я тебе новый воздушный фильтр закажу.

Пылесос заурчал, как довольный котёнок. Донат из гостиной возмущённо мяукнул — услышал.

Коты ревнивы. Ничего, свыкнется.

Я осмотрела спальню.

Комната была чистой — пыль выметена, кровать застелена (хотя я её не трогала, значит, Слоня и это умеет), на комоде появился порядок. А на самом верху комода, где я вчера не заметила, лежала стопка старых тетрадей и папок.

— Слоня, это ты их нашёл?

Пылесос утвердительно пискнул и подкатился ближе, гордый собой. Потёрся пластиковым корпусом о мою ногу. Как кот. Не Донат, тот нечасто так делал, потому что считал себя моим покровителем, позволял себя любить.

Слоня же был просто рад, что я появилась. Вероятно, после смерти бабушки ему было тут очень одиноко.

Интересно, как бабушка его приобрела?

Магические вещи на рынке и по интернету не купишь. Не такого порядка, по крайней мере.

Спрошу у Доната, он часто слушает свой радиоканал «Магические звери и мир».

Ладно, потом разберёмся, сначала посмотрим, что за записи.

Я сняла стопку.

Сверху — ещё одна тетрадь в клетку, но не бабушкина. Подпись на обложке: «Для тех, кто придёт после меня. Аглая».

— Донат! — крикнула я. — Иди сюда! Нашлось кое-что!

Кот явился не сразу — сначала дал себе время показать, что он пришёл по собственной воле, а не потому что я позвала. Запрыгнул на кровать, покосился на Солоню, мирно стоявшему в углу, сел и уставился на меня:

— Что там? — зевнул кот.

Я раскрыла тетрадь.

Почерк бабушки Аглаи — тот же нервный, с кляксами, но теперь без исправлений. Словно она писала это не для себя, а для кого-то, кому доверяла.

Для меня, выходит.

'Если ты читаешь это, значит, Очаг не поддался на уговоры. Ты пробовал или попробовала огненную воду, говорил с ним — и ничего не вышло. Не расстраивайся. Очаг стар и упрям. Его невозможно разжечь простым намерением, потому что он разучился верить.

Чтобы он загорелся снова, нужно восстановить три основы бытовой магии, на которых он держится.

Пройти три испытания.

Не магических в привычном смысле — бытовых. Очаг помнит вкус настоящей домашней магии, той, что творится руками и сердцем, а не заклинаниями.

Вот они:

Стирка забытых воспоминаний.

В подвале лежит корзина с бельём, которое я не смогла постирать при жизни.

В каждом предмете — память о том, что было потеряно. Нужно постирать их так, чтобы воспоминания не исчезли, а отпустили. Иначе Очаг не примет тебя.

Ужин на двенадцать персон за один час.

На кухне есть продукты. Нужно приготовить полноценный ужин — суп, горячее, десерт — и накрыть на стол. За час. Без магии ускорения. Очаг увидит, можешь ли ты создать уют и сытость, когда время поджимает.

Перестановка с элементами Прокрастинации.

В гостиной и спальне нужно поменять местами всю мебель так, чтобы стало удобнее. Но — главное условие — ты должна отвлекаться каждые пятнадцать минут на посторонние дела. Чай попить, в окно посмотреть, с магической вещью или зверем поговорить.

Очаг проверит, умеешь ли ты доводить дела до конца, когда всё отвлекает.

Если пройдёшь все три — Очаг признает тебя. Если нет — угаснет.

Но есть важное дополнение. В одиночку эти испытания пройти невозможно. Тебе понадобится помощник — потомок того, кто помогал мне когда-то. Моего ученика. Его фамилия — Череплов.

Уверена, его потомков ты сумеешь отыскать, расскажи, что Очаг угасает.

Объедините силы. Только вместе вы сможете.

Не гордись. Проси помощи.

Аглая Черепахова'.

Глава 12

Я дочитала и подняла глаза на Доната.

Кот сидел с приоткрытым ртом, что у него означало крайнюю степень удивления.

— Чёрный, это потомок того мага, — сказал он. — Тот инспектор.

— Борис Чёрный, — кивнула я. — Потомок её ученика.

— Тот самый, который…

— Который ждёт моего провала. Да.

— И ты должна его позвать?

— Просить помощи, — поправила я. — Бабушка сказала: «Проси помощи».

— Она сказала «не гордись». Это гораздо хуже.

Я вздохнула, закрыла тетрадь и села на край кровати. Слоня тихо заурчал, поддерживая.

— Если я не позову его — Очаг погаснет. Если позову — он увидит, что я не справляюсь. И будет прав.

— Но ты же не справляешься? — осторожно спросил Донат, ткнув носом мне в руку.

— Я не пробовала ещё!

— Ты пробовала огненную воду. Она зажгла мышей, а не камин.

Я не нашлась, что ответить. Всё правда.

Донат вздохнул — вздох кота, который знает, что его хозяйка упряма как баран, но всё равно её любит.

— Звони, — сказал он. — Только без этих твоих «я сама». Скажи ему: нужна помощь, приезжайте, будем вместе переставлять мебель и стирать трусы покойной бабушки.

— Донат!

— А что? Вдруг там действительно трусы. С воспоминаниями.

Я представила. И застонала.

Телефон Борис Чёрный оставил на визитке, которую сунул в дверную щель перед отъездом. Профессионально, с логотипом Управления и номером мобильного. И припиской от руки: «Для связи по срочным вопросам. Не для болтовни».

Сноб, настоящий самоуверенный гавнюк!

Я набрала номер.

Гудок. Раз. Два. Три.

Подумала: вот сейчас не возьмёт трубку на пятый раз, с чистой совестью скажу себе: пыталась. И попробую сама справиться.

— Слушаю, — голос низкий, без приветствия.

— Инспектор Чёрный? Это Мирослава Прохорова.

Пауза. Я услышала, как он выдохнул — то ли с облегчением, то ли с раздражением.

— Что-то случилось? Очаг уже погас?

— Нет. Пока нет. Но мне… — Я запнулась. Гордость душила, но бабушкина тетрадь жгла руки. — Мне нужна ваша помощь.

Молчание.

— Я нашла записи Аглаи Витальевны.