Магический очаг, Донат и я - Ингрида Пюли

— Я не убиваю технику, я чиню магические неисправности! Помогаю! — крикнула я и бросилась к пылесосу.

Тот развернулся ко мне. Глаза-лампочки загорелись красным. Хобот нацелился в мою сторону.

— Ну привет, — сказала я миролюбиво. — Ты чей, хороший? Бабушкин? Как тебя звать-величать?

Вообще, технике можно имена и не давать, о чём немедленно прошипел Донат, но я отмахнулась.

Иногда можно нарушить правила. Любая магическая сущность, даже неживая, ласку и подход особый жалует.

Надо мной на работе многие за такое мнение смеялись, да я доказала, что права была.

Пылесос зажужжал недоверчиво.

— Я новая хозяйка. Мира. Мы бы могли дружить. Мне нужна уборка, а тебе — работа. Давай я тебя Слоней звать буду. Ласково так звучит.

Хобот опустился на пару сантиметров.

— Не надо меня пылесосить. Я не грязь. И кота не трогай — он мой ассистент. Хотя между нами: тот ещё заноза!

Пылесос подумал. Лампочки мигнули — красный сменился на жёлтый.

— Я дам тебе мешок для пыли. Новый. С ароматом лаванды. Буду следить, чтобы ты исправен был.

Пылесос издал короткий радостный писк и откатился в угол, виновато опустив хобот.

Я выдохнула.

— Умный пылесос. Мой Слоня, — сказала я, бросая взгляд на Доната. Кот сидел на шкафу, взъерошенный и оскорблённый.

— Он на меня напал, — пожаловался Донат. — Я просто зашёл посмотреть, где спать я изволю, а он как зарычит! Будто я беспородная шавка! Мышей бы лучше так гонял!

Я помогла Донату спуститься со шкафа. Даже ругать не стала: напугался вон как, даже дрожал всем телом, но брезгливость и природная гордыня взяла верх — он отряхнулся и направился к выходу, хвост трубой, даже не взглянув на пылесос.

— Я буду спать на кухне. Или в гостиной. Только не здесь.

— Хорошо. Иди, я сейчас.

Донат ушёл, высоко подняв хвост. Пылесос проводил его жёлтым взглядом и обиженно зажужжал.

— Не обижайся, Слоня — сказала я, погладив его по корпусу. Новенький почти, молоденький. — Он нервный. Абсентом магическим надышался. А так он мне хорошо помогает. И тебя обижать не станет. Обещаю. А ты его не обижай, давайте дружно жить.

Пылесос радостно взвизгнул и покатился за мной в коридор, как верный пёс.

— Нет, — остановила я. — Твоё место — в спальне. Убирай пока здесь, сейчас я всё осмотрю, надо убедиться. Что нет ещё сюрпризов. А потом пойду разбираться с камином. И вернусь, обещаю!

Пылесос вздохнул (это было слышно по воздушному клапану) и послушно откатился назад, мигнув лампочками-глазками на прощание.

Я вернулась в гостиную.

Угли в камине горели всё так же тускло.

Коробка с мышами на кухонном подоконнике, когда я проходила мимо, тихо икала.

Донат устроился на диване в гостиной, свернувшись клубком и демонстративно закрыв глаза.

Я села перед камином на пол, подтянула колени к груди и уставилась на тлеющие угли.

— Ну и денёк, — сказала я им. — Будильник не поймала, чай не попила, абсент сожгла, мышей напоила, кота чуть не убил Слоня, а Очаг так и не зажёгся.

Угли молчали.

— Знаешь, — продолжила я, — я не просила это наследство. Я вообще не просила быть героиней. Я хотела просто чинить трубы, устранять магические протечки, кормить Гошу шестерёнками и смотреть сериалы по вечерам. А теперь… теперь от меня зависит, будет ли в районе или даже городе магия. А я даже огненную воду с первого раза сделать не могу.

Я замолчала.

Мне показалось, или воздух вокруг камина стал чуть-чуть теплее?

— Ты слышишь меня? — спросила я.

Ничего.

— Ладно. — Я встала, отряхнула джинсы. — Завтра попробую снова. И послезавтра. И через неделю. У нас есть двадцать восемь дней.

Угли слабо мерцали, но уже не болезненно-оранжевым, а чуть более живым, золотистым оттенком.

Или мне просто хотелось так думать.

В собственную магию. Что вот щёлкнешь пальцами — и всё исполнится.

Я пошла на кухню — искать нормальный чай, не магический. И нормальную еду. И нормальный сон.

Мыши на подоконнике перестали икать. Одна из них во сне блаженно улыбалась.

«Дожили, — подумала я. — Мыши счастливее меня».

За окном стемнело. Пятая линия была не видна, но звёзды — обычные, немагические — уже зажигались.

Я заварила чай. Обычный, пакетированный. Он не менял цвет и не предсказывал будущего. И это было прекрасно.

Донат, свернувшись клубочком, засопел на диване в гостиной аккурат перед Очагом.

Пылесос в спальне тихо урчал в режиме зарядки.

А в камине, в гостиной, кто-то очень старый и очень одинокий ждал, когда его наконец-то зажгут по-настоящему.

Я выключила свет.

И уснула на диванчике в кухне под тихое попискивание трёх абсентных мышей.

Глава 11

Утро на Первом Магическом встретило меня тишиной.

Не той звенящей, от которой закладывает уши, а какой-то… домашней. Как в детстве у бабушки в деревне, хотя никакой бабушки у меня никогда не было.

Пошёл первый день моего отпуска, всего их будет пять, так что терять времени понапрасну нельзя.

Я открыла глаза и сначала не поняла, где нахожусь. Потолок не мой — белёный, с деревянными балками. Запах не мой — старые книги, сушёные травы и лёгкий абсентный перегар.

— Мыши, — вспомнила я и села.

Коробка на подоконнике была пуста.

Я подскочила. Огляделась. На столе — никого. На полу — никого. Только маленькие серые следы вели от подоконника к мойке, потом к мусорному ведру, потом… к выходу на улицу.

— Ушли, — облегчённо выдохнула я. — Очухались и ушли.

Слышно было, как в гостиной кто-то громко и с чувством вылизывается.

Донат.

Значит, жив-здоров, не запылесосили.

Я встала, размяла шею — спать на кухонном диванчике было тем ещё приключением. Прошла в гостиную.

Донат сидел на ковре перед камином и старательно умывал морду. Увидел меня — прекратил, посмотрел с укоризной.

— Ты храпела, — сообщил он.

— Я не храплю. Наверное, это мыши с полупьяну.

— Ты храпела так, что Очаг вздрагивал. Но, кажется, это у вас с бабкой семейное, Очаг сразу успокоился. На секунду я даже подумал, что он вот-вот воспрянет!

Я перевела взгляд на камин. Угли тлели — всё так же тускло, но, кажется, чуть ровнее, чем вчера. Или мне опять казалось.

Я выдавала желаемое за действительное.

— Слоня ещё в спальне? — спросила я.