Фиктивный брак. Не смей в меня влюбляться - Полина Грёза

На заблокированном экране светится короткий текст входящего сообщения:

«Ты очень нужен мне, дорогой!»

Пять коротких слов бьют наотмашь, безжалостно снося ту хрупкую сказку, в которую я так неосторожно позволила себе поверить.

Свет дисплея гаснет. Комната снова погружается в спасительный, густой полумрак, но ядовитые буквы намертво врезаются мне в подсознание.

Сообщение прислала некая Илона. Кто она? Женщина из прошлого, которую он так и не смог отпустить? Болезненная привязанность, скрытая от посторонних глаз? Или та самая, единственная, ради которой он дышит, пока я играю роль законной супруги на дипломатических приемах?

В коридоре раздаются размеренные шаги, и удушливая паника сковывает горло. Переворачиваюсь на другой бок, подтягиваю к самому подбородку прохладную шелковую простыню и закрываю глаза. Стараюсь дышать размеренно, но сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно с порога.

Дверь бесшумно открывается. Матрас прогибается под тяжестью мужского тела. Артур ставит стакан с водой на тумбочку и аккуратно ложится рядом. Впервые за все время, что мы женаты.

Сегодня он собирается спать со мной в одной постели. Всем своим существом ощущаю исходящий от него жар. Вдыхаю сводящий с ума аромат кожи, смешанный с запахом нашей недавней близости. Той самой, которая несколько минут назад перевернула мой мир.

— Спишь? — спрашивает Артур вполголоса и его сильная рука ложится на мою талию.

Придвинувшись вплотную, Татищев обнимает меня. Зарывается лицом в растрепанные волосы и оставляет невесомый поцелуй на обнаженном плече.

От дикого контраста между его обманчивой нежностью и сообщением от Илоны, повергшим меня в шок, внутри все скручивается в кровоточащий узел.

Хочется развернуться, что есть силы стукнуть кулаком в эту широкую грудь и потребовать объяснений. Захлебнуться слезами обиды, сорвать с него эту лживую маску, во что бы то ни стало вытрясти правду!

Но я молчу. Лежу неподвижно, заставляя себя притворяться спящей, и рыдаю в голос внутри.

Мой разум, натренированный годами учебы, работает с пугающей ясностью. Да, мы женаты, но у меня нет права устраивать сцены. Нет права требовать объяснений и закатывать истерики.

У нас свободный брак. Я сама на это согласилась. Никаких ненужных страстей, никакой ревности. И никаких чувств. Я не имею права любить собственного мужа.

Я приняла правила этой игры еще тогда, в Москве. Когда, словно раненый зверек, искала спасения от предательства. И если сейчас сорвусь, если покажу Артуру свою боль и отчаяние — будет плохо. Он неизбежно поймет, что я влюблена в него, как школьница.

И как же поступит дипломат Татищев с девчонкой, посмевшей нарушить условия договора? Закроется. Вежливо, интеллигентно, но непреклонно возведет между нами непробиваемую бетонную стену.

И я потеряю его навсегда. Все эти наши вечера, наполненные долгими разговорами, его тепло, его мудрый взгляд... Потеряю мужчину, который так быстро стал для меня центром вселенной.

К такому исходу я не готова. Лучше делить его с призраком, чем лишиться навсегда.

Как странно и горько осознавать, что те уроки выдержки, которые он преподавал мне последние недели, так быстро понадобятся. Чтобы обманывать его самого…

Ты учил меня держать спину прямо и прятать эмоции за вежливой улыбкой? Принимай экзамен Артур, я схватываю все на лету.

Спрячу слезы, надену маску безупречной супруги и сделаю вид, что ничего не произошло. Я не хочу снова быть серой мышью. Пусть даже такой ценой.

Следующие несколько дней превращаются для меня в изощренную пытку.

Со стороны жизнь выглядит как ожившая картинка из журнала, иллюстрирующая идеальный брак. Утром — я успешный аналитик. Скрупулезно составляю отчеты и таблицы в торговом представительстве, а вечером — идеальная жена.

Мы ужинаем при свете свечей, пьем терпкое вино на балконе и говорим обо всем на свете. Я просыпаюсь в его объятиях, чувствую вкус его поцелуев, и даже на мгновение кажется, что это и есть счастье. Вот только я знаю, что это лишь иллюзия…

Наши ночи — отдельный вид изысканной, сладкой муки. Артур сжигает меня дотла. Возносит на такие вершины блаженства, о которых я даже не смела мечтать. В темноте спальни, когда наши тела сплетаются воедино, он принадлежит только мне. Шепчет мое имя, задыхается от страсти, и смотрит так, словно я — центр его мироздания.

Но наступает утро, и красивое имя Илона вновь отравляет мне жизнь.

Каждый раз, когда его телефон коротко вибрирует на столе, я вздрагиваю. Отворачиваюсь, чтобы ненароком не увидеть экран. Заставляю себя беззаботно улыбаться, пока он торопливо набирает ответное сообщение.

— Все в порядке? — спрашиваю однажды, когда он слишком долго вглядывается в дисплей.

Голос звучит легко и непринужденно, хотя внутри бушует буря.

Артур поднимает голову. В его глазах на долю секунды мелькает растерянность, но он мгновенно стирает эту эмоцию, возвращая привычную полуулыбку.

— Да так, ерунда. Рабочие моменты. В министерстве опять согласовывают регламент и тянут время, — спокойно отвечает он, поворачивая телефон экраном вниз.

Он лжет. И я чувствую эту ложь каждой клеточкой своего тела. Выносить это становится физически больно, словно мне под ноги насыпали толченого стекла. Но я лишь понимающе киваю и перевожу разговор на нейтральную тему.

За несколько месяцев замужества я стала идеальной актрисой. Вот только после каждой такой сыгранной сцены, частичка моей души покрывается тонкой коркой льда и умирает.

Развязка наступает пятничным утром.

Мы с Артуром завтракаем свежими круассанами и кофе с молоком. За панорамными окнами сияет австрийское солнце, обещая прекрасные, безмятежные выходные, но все опять разрушает бездушный телефон. Я точно знаю что это Илона. На нее у Татищева настроен особый звук.

Артур читает сообщение на экране, отодвигает чашку и пристально смотрит на меня. Его лицо кажется немного более напряженным, чем обычно, а в серых глазах застыла скрытая тревога.

— Наташа, мне нужно улететь на несколько дней, — спокойно произносит он.

Моя рука с чашкой замирает в воздухе. Медленно, концентрируя всю свою волю, чтобы не выдать предательской дрожи.

— Куда? — спрашиваю я, тщательно контролируя интонацию.

— В Цюрих. Срочная командировка, — Артур спокойно выдерживает мой взгляд, но теперь я знаю его слишком