Против ветра - Анна Джейн

Мужчина, склонив голову набок, оценивающе уставился в ее лицо, отчего скрипачка немножко покраснела. Ей казалось, что он разглядывает ее так, будто не видел сто лет. Разглядывает и ничего не говорит.

– Как вы поняли, что я русская? – нарушила молчание Марта.

Она не понимала, что происходит с ее телом – почему сердце колотится, под коленками холодеет, а дыхание учащается. Марта списала это на вино. Недопитый бокал стоял перед ней.

Незнакомец улыбнулся уголком губ:

– По крайней мере, сейчас ты хотя бы заговорила, – сказал темноволосый мужчина чуть хрипло, и Марта поняла, что глаза у него зеленые, с коричневыми крапинками вокруг узких зрачков.

– Что вы имеете в виду? – пробормотала она.

– Я был сегодня на твоем выступлении, – продолжал он, изумляя Марту все больше и больше. – Молодец. Ты все-таки смогла, несмотря на… – Он молча показал взглядом на костяшки пальцев правой руки, которая лежала на столе.

Глаза ее округлились. А он-то откуда знает про ее переломы? Друг того журналиста, что ли? Может, тоже журналист какой-то?

– Извините, я не даю интервью, – сказала нервно Карлова.

– Интервью? О чем ты, Марта? – нахмурил брови брюнет и едва заметно коснулся кончиками зубов нижней губы, будто запрещая себе произносить ее имя.

«Точно журналист, раз знает, как меня зовут», – подумала в панике Карлова. Правда, ее очень смущал тот факт, что мужчина на журналиста похож не был совершенно. Скорее, на владельца какого-нибудь крупного издания.

– Извините, я не даю интервью, – заученно повторила Марта. – Обратитесь к моему менеджеру.

Ее неожиданный собеседник невесело рассмеялся, коснувшись лба согнутыми пальцами левой руки. На широком запястье мелькнули дорогие часы. Кажется, он сделал какие-то выводы. В глубине зеленых глаз мелькнула злость и что-то еще, чего Марта не сумела распознать.

– Понятно. Все так же не хочешь видеть. Что ж, не буду тебе мешать. Рад был встретить тебя, сестренка. Вживую. И рад, что у тебя все в порядке. Что ты играешь. – Он так посмотрел на Марту, что на нее вдруг накатила легкая слабость.

«Сумасшедший поклонник?» – пронеслось у недоумевающей скрипачки в голове.

А сердце ее перекачивало кровь все быстрее и быстрее. И огни Берлина больше не интересовали. Все ее внимание было приковано к странному брюнету с зелеными глазами. Он тоже не мог оторвать глаз от нее. И неожиданно улыбнулся: мягко, искренне и с сожалением. От этой улыбки у Марты зазвенело в ушах. Сообразив, что смотрит на его губы, скрипачка смущенно опустила глаза, но тут же вновь невольно подняла их, желая смотреть и смотреть на этого ненормального мужчину. Ей хотелось любоваться им как картиной – много часов подряд. Мало того, Марте вдруг захотелось коснуться его плеча или руки – неважно, что молодые люди были совершенно незнакомы, а мужчина нес чушь.

– О чем вы говорите? – тихо спросила Карлова, облизывая пересохшие губы, не тронутые помадой.

– Я часто о тебе вспоминал. Ты изменилась. – Его голос отчего-то был наполнен болезненным теплом.

– Да о чем же вы? – сжала руку в кулак Марта.

– Опять играешь? Можешь просто сказать: «Убирайся».

– Во что играю?

Зеленоглазый мужчина не успел ответить ей.

– Кто это, Марта? – удивленно спросил Феликс.

Он появился около столика и смотрел на незнакомца, усевшегося на его законное место. Ситуация пианисту не нравилась. А он, кажется, не нравился мужчине, который сумел без проблем захватить чужую территорию и внимание Марты.

– Твой парень? – спросил брюнет, вставая и внимательно разглядывая пианиста. – Музыкант? – вдруг спросил он.

– Музыкант, – ответил Феликс. – А вы кто?

– Хорошо, – неизвестно к чему сказал темноволосый обладатель зеленых глаз, вроде одобрительно кивая, но глядя на пианиста так пристально, что тому, человеку творческому и ранимому, стало не по себе. Феликсу казалось, что его оценивают, дабы понять: разорвать или все же из жалости оставить.

Самоуверенный незнакомец шагнул к Марте и, внезапно наклонившись к ней, произнес негромко, глядя при этом не на ее лицо, а в сторону ночной берлинской панорамы:

– Не думай, не заставляю тебя общаться со мной. Но если понадобится моя помощь, я всегда помогу.

И он протянул ей визитку – черную, стильную, из дорогого сорта бумаги.

Он предлагал ей это от чистого сердца, незаметно касаясь гладко выбритой щекой ее волос.

Марта, испугавшись такой близости их лиц, отвернулась.

– Пожалуйста, отдайте моему менеджеру, – зачем-то сказала Марта.

В горле встал ком – ей внезапно захотелось заплакать, в глазах появилось неприятное напряжение. Не то, совсем не то она хотела сказать этому странному человеку, которого ей болезненно хотелось коснуться – хотя бы мимолетом.

Пространство, заполняя пустоту ее сердца, тревожно загудело.

Это был третий раз за последние восемь лет, когда Саша видел Марту. Придя в себя, раненный в живот парень никак не мог – или не желал – взять в толк, почему Марта не хочет видеть его. И он решил навестить сестренку и выяснить, что же с ней случилось. Саша прекрасно понимал, и понимал с сожалением, что она, такая слабая и такая хрупкая, пережила по его вине ужасные события – не зря же находится в неврологическом отделении, но он хотел все-таки увидеться с ней, поговорить, попытаться объясниться или попросить прощения. Упрямый Александр не мог оставить это дело незавершенным и пошел искать Карлову в соседнем корпусе больницы, несмотря на проклятую боль в животе, которая постепенно становилась меньше, но продолжала мучить его. Он буквально сбежал из палаты, когда почувствовал, что может более-менее хорошо передвигаться самостоятельно.

Однако Саша пришел слишком поздно.

Вышло так, что он застал момент, когда ее родители и дядя увозили Марту из этой больницы, чтобы поместить ее в другую. Дионов видел, как она медленно идет спиной к нему по коридору вместе с матерью. Та держала ее за плечи, и Саша смотрел Марте в спину, на собранные в низкий хвост длинные светлые волосы, кончики которых почти касались поясницы. На правой руке был гипс.

В сердце его появились сожаление и жалость.

Саша хотел окрикнуть Марту, но не стал делать это при ее родителях и отце Ники, но та вдруг сама оглянулась и посмотрела ему прямо в глаза. У Дионова сердце радостно забилось, он подумал, что малышка, увидев его, обязательно подбежит или хотя бы что-нибудь крикнет – пусть просто спросит, как он, ему будет достаточно! Но Марта равнодушно мазнула по Саше взглядом, отвернулась и продолжила свой путь.

Сначала он рассердился, решил, что Марта игнорирует его, и угостил парой ударов больничную стену, а потом, уже находясь в своей палате и куря в открытое окно, хотя это было строго запрещено, понял, что, наверное, Марта просто-напросто не увидела его. Может, она была под воздействием лекарств или еще что с ней произошло.

Александр поставил себе цель все же поговорить с девушкой.