Мама для дочери босса - Елена Валерьева

Майя прищурилась.

— Вы странные.

— Это семейное, — сказал он.

— Не хочу такое семейное, — вздохнула она.

Я закусила щёку изнутри, чтобы не рассмеяться.

Сцена закончилась тем, что дом, конечно, развалился. Майя расстроилась ровно на секунду, потом объявила, что это даже лучше, потому что можно строить заново. Влад крикнул сзади что-то восторженное, камеры выключились, люди задвигались. А я осталась на полу, собирая кубики в коробку, потому что иногда проще занять руки, чем голову.

— Не надо, — услышала я сверху голос Арсения.

— Что именно?

— Собирать. Для этого есть люди.

— Удивительно. А я думала, у вас всё само себя убирает от страха.

Он опустился напротив и взял из моих рук несколько кубиков.

— Иногда вы разговариваете так, будто усталость — это отдельный язык.

— А вы — так, будто чувства вас оскорбляют.

— Не все.

— Только неудобные?

— Только те, которыми нельзя управлять.

Я замолчала. Потому что это было слишком честно. Слишком про него. И, если уж совсем начистоту, немного про меня тоже.

Он сложил кубики в коробку и сказал, не поднимая глаз:

— Майя к вам привязалась сильнее, чем я ожидал.

— Я знаю.

— И всё ещё готовы уйти, если станет слишком тяжело?

Я смотрела на его руки. Сильные, спокойные, чужие.

— А вы? — спросила я тихо. — Готовы меня отпустить, если поймёте, что вам это невыгодно?

Он поднял голову.

— Вы опять всё сводите к сделке.

— А что у нас ещё есть?

И вот тут случилось то, чего я не ожидала. Он ответил сразу:

— Больше, чем мне хотелось бы.

Воздух закончился. Я просто сидела на полу и смотрела на него, не в силах пошевелиться. Потому что это уже не было ни остроумием, ни двусмысленностью, ни игрой. Это было маленькое, кривое, почти вырванное из него признание. Но настоящее.

Я открыла рот, закрыла и снова открыла. И именно тогда в комнату вошла Виолетта.

— Арсений, я хотела обсудить…

Она осеклась, увидев нас на полу друг напротив друга. Выражение её лица стало таким прозрачным, что мне даже почти не было стыдно за злое удовлетворение внутри.

— О. Не вовремя?

— Да, — одновременно сказали мы.

Потом уставились друг на друга. И Майя, появившаяся в дверях со стаканом сока, радостно выдала:

— А я говорила!

Господи. Эта девочка нас всех переживёт.

Глава 14

Глава 14

Катастрофа случилась вечером. Не романтическая. Настоящая.

Я сидела в библиотеке и пыталась делать вид, что читаю материалы по коррекционной педагогике. На деле же я думала только об одной фразе: «Больше, чем мне хотелось бы». Зачем он это сказал? Зачем вообще позволил этому случиться между нами — этой странной трещине, сквозь которую я уже видела не только ледяного мерзавца, но и живого мужчину? И почему я, взрослая вроде бы женщина, не могла просто вычеркнуть эту реплику из головы?

Телефон завибрировал. Сообщение от Макса: «Как там твой айсберг?»

Я невольно фыркнула и написала в ответ: «Начал трескаться. Возможно, глобальное потепление».

Ответ пришёл сразу: «Беги».

Я только успела усмехнуться, как сверху раздался крик. Детский. Высокий, срывающийся, не игра, не каприз — настоящий страх.

Я вскочила так резко, что книга слетела на пол.

— Майя! — донёсся из коридора голос Арсения.

Дальше всё происходило быстро. Слишком быстро.

Я выбежала из библиотеки и увидела хаос в холле второго этажа: бледную горничную, охранника, няню, Арсения — босиком, без пиджака, с таким лицом, что у меня внутри всё оборвалось.

— Что случилось? — крикнула я.

Он даже не сразу меня заметил.

— Майя заперлась в ванной, — отрывисто бросил он. — Не отвечает. Там вода.

Я сорвалась с места. У двери уже собрались все. За ней слышался шум воды и тишина — страшная, вязкая.

— Майя! — снова ударил голосом Арсений. — Открой немедленно!

Нет ответа.

Он дёрнул ручку. Закрыто.

— Отойдите, — сказал охраннику.

— Папа…

Слабый голос изнутри. Плачущий. Задыхающийся.

Я подошла ближе.

— Майя! Это Ева. Слышишь меня?

Тишина. Потом всхлип.

— Мне страшно…

У меня сердце провалилось в живот.

— Солнышко, слушай мой голос, ладно? Ты можешь подойти к двери?

— Не могу…

— Почему?

— Вода… и… и мама…

Все застыли. Арсений медленно повернул голову ко мне, и я увидела у него в лице то, чего ещё не видела ни разу. Настоящий ужас. Не за себя. За неё.

Я поняла раньше, чем кто-то успел что-то объяснить. Триггер. Память. Видимо, что-то связанное с матерью, с ванной, с водой. Неважно что именно — важно, что ребёнка накрыло так, что она физически не могла открыть дверь.

— Выломайте, — резко сказал Арсений.

Охранник уже шагнул вперёд, но я схватила Арсения за руку.

— Нет.

— Ева, отойдите.

— Если сейчас выбьете дверь, ей станет ещё хуже.

— А если там опасность?!

— Там и так опасность — паника. Дайте мне минуту.

Он дёрнулся было ко мне, но замер. Наверное, услышал в моём голосе то, чего раньше не слышал: не спор, не дерзость, а инстинкт. Тот самый, ради которого я училась и который знал: иногда ребёнка нельзя брать силой, даже если очень страшно.

— Минуту, — повторила я. — Только не кричите.

Он тяжело дышал. Так, будто каждая секунда срезала с него кожу. Потом коротко кивнул.

Я присела у двери.

— Майя, малыш. Слушай меня внимательно. Ты не одна. Я здесь. Папа здесь. Никто не уйдёт.

Тихий плач.

— Ты можешь сесть на пол?

— Не знаю…

— Попробуй. Просто попой на пол. Так легче.

Пауза.

— Села…

— Умница. А теперь найди глазами что-нибудь сухое. Полотенце. Коврик. Что угодно.

— Полотенце.

— Отлично. Возьми его. Обними сильно-сильно.

Я говорила медленно, ровно, хотя у самой сердце билось где-то в горле. Арсений стоял прямо за моей спиной и молчал. Но я чувствовала его так остро, будто он весь состоял из натянутой проволоки.

— А теперь дышим только со мной, ладно? Вдох. И медленный выдох. Ещё раз.

Несколько секунд были только вода и её рваное дыхание.

— Молодец. А теперь скажи, что ты слышишь кроме воды.

— Тебя…

— Ещё.

— Папу…

Голос сорвался. Тоненько, больно.

— Хорошо. Значит, мы здесь. А теперь попробуй встать