Правила волшебной кухни 8 - Олег Сапфир
— Да ладно⁈ — просиял африканец. — Ты сейчас серьёзно⁈ Это не шутка⁈
— Нет, не шутка. Ты талантливый повар, и я не хочу, чтобы твой талант пропадал.
— Спасибо, синьор Маринари!
— Не за что. Ну а теперь беги скорее, тебе ведь ещё нужно успеть на пары.
Нкрума пожал мне руку. Отпустил. Потом снова пожал, крикнул что-то типа:
— Э-э-эх! — и сгрёб меня в объятия. Обнял, приподнял, поставил на место и притопил вдоль по улице, на бегу выкрикивая о том-де, что я не пожалею.
— Слушай, — тут у меня за плечом материализовалась Джулия. — А зачем тебе это всё? Не понимаю.
— Странно, — улыбнулся я. — Как мне кажется, всё вполне очевидно. У парня ведь точно такая же ситуация, как и у меня самого. Он очень хочет готовить, но его семья против. А ещё я его понял.
— В каком смысле «понял»?
— Он не собирался кого-то унижать своей победой в кулинарном поединке, — пояснил я, прищурившись глядя на небо и улыбаясь. — Победа вообще не была самоцелью, понимаешь? Он просто скучает по кухне. Он ведь сейчас учится на юриста, понимаешь? Родителям удалось продавить его. Ему сказали, что поваром он сможет стать только после того, как получит какое-нибудь другое образование, а до этого ни-ни.
— Хм-м-м…
— Вот он и скучает, понимаешь? По шипению масла, по запаре, по беготне. И получается, что ритуальное копьё — это единственный способ попасть на нормальную кухню и вдоволь поготовить. Так что я не вижу в этом ничего плохого.
— Ну… если посмотреть с этой стороны…
— К тому же! — перебил я кареглазку, приобнял её за плечо и повёл внутрь «Марины». — Благодаря синьору Нкруме у нас теперь будет разнообразие в меню. Не всем нужна итальянская классика триста шестьдесят пять дней в году, верно? К тому же это ведь не просто специальное предложение, а уникальное и единственное в своём роде! Знаешь ли ты, душа моя, хоть одно заведение в Венеции, где повара предлагали бы африканское меню?
— Нет, — честно призналась Джулия. — И честно говоря, несколько гостей действительно очень заинтересовались. Сказали, что всё было очень вкусно и спрашивали, когда это меню повторится вновь.
— Ну вот видишь! Отлично же! К тому же, — я подмигнул кареглазке. — Никогда нельзя топтать мечту человека, его цели и устремления. Ведь жизнь — штука непредсказуемая, и как знать? Может быть, мы сейчас немножечко подтолкнём синьора Нркуму в нужном направлении, а вскорости о нём заговорит весь мир! Каковы шансы?
— Не знаю, — честно призналась Джулия. — Но, как по мне, они есть.
— Вот именно. Знаешь, мне ведь тоже когда-то говорит, что у меня ничего не получится. А что теперь? Как видишь!
— О, да, — засмеялась Джулия. — Всё так, синьор префект, всё именно так…
Глава 7
Интерлюдия. Сазоновы
В последнее время новости, что получала Мария Александровна Сазонова, были либо плохими, либо очень плохими, либо же вообще ужасными. Вот и сейчас — на столе перед ней лежали несколько папок с неоплаченными счетами, распечатка переписки с сотрудником Тайной Канцелярии, — который поступил на службу именно благодаря помощи Сазоновых и до сих пор сливал им различную информацию, но тут вдруг заболел агрессивной формой выборочной амнезии, — и письмо.
Письмо Мария Александровна, к слову, уже прочитала и чуть было не упала в обморок.
— Он послал нас… знаешь куда⁈ — крикнула она на мужа.
— И куда же?
— Я не смогу произнести это слово вслух! Ты… как ты вообще воспитывал нашего ребёнка⁈
Эдуард Богданович, что до сих пор пялился в горящий камин, резко обернулся:
— Какие ко мне претензии? — возмутился он. — Вообще-то воспитанием детей занималась ты!
— А ты⁈
— А я…
— А ты только и умел, что откупаться от детей деньгами! Репетиторы, учителя, тренеры! А где наставления⁈ Где мужская рука и пример для подражания⁈
— Я все жизнь работал на семью! А ты-то!
«А ты» — именно с этой фразы начиналась чуть ли не каждая фраза последовавшего далее диалога. И в процессе его Сазоновы сошлись на том, что вообще-то никто из них не виноват, потому что никто из них детей не воспитывал.
Они орали друг на друга минут десять, пока окончательно не выдохлись.
— Сам такой! — всё-таки решила оставить за собой последнее слово Мария Александровна, затем хотела уже было встать и выкинуть письмо в камин, но тут: — Погоди-ка… тут ещё одно письмо!
В том же самом конверте, в котором до неё дошло очень короткое, но содержательное послание Артура, лежал ещё один листочек рукописного текста. Развернув его, Мария Александровна принялась читать вслух:
— «Милые мои родители, Мария Александровна и Эдуард Богданович, пишу вам это письмо с надеждой о том, что вы откликнитесь. Я жив и здоров, пускай и положение моё очень тяжкое. Так вышло, что прямо сейчас я работаю разнорабочим на барже»… На барже?
— Читай дальше!
— «…вчерась была выволочка. Аня выволокло меня за волосы на палубу и отчесала за то, что я плохо вымыл перегонный куб. А вечером добавила ещё, приметив что я пытаюсь снять ошейник»… ЭДИК!!!
— Что⁈
— Твой сын в ошейнике работают марамойкой на барже! Твою же мать! Так, — Мария Александровна принялась читать дальше: — «Команда баржи насмехается надо мной. Постоянно гоняют в трюм за спиртом, а бородатый карлик в приступах гнева кидается в меня чем ни попадя. Еды нету практически никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба. Сплю на полу. Милые родители, сделайте милость, заберите меня отсюда домой. Нету никакой возможности оставаться тут дальше. Кланяюсь вам в ножки и молю, увезите меня отсюда, а то помру…»
Кое-где текст письма был в потёках от горьких слёз Артёма Сазонова, будто школьная тетрадь нерадивого ученика. И у Марии Александровны по этому поводу глаза тоже стали на мокром месте.
— Собирайся! — рявкнула она на мужа. — Собирайся немедленно!
— Что? Куда?
— Мы едем