Битва за Расколотые Небеса - Оливер Ло

— Стой, не дергайся! — выпалил купец, прижимая сложенный в несколько слоёв шёлк к рассечённому бедру.. — Мин, включи голову! Ты уже прыгнул выше крыши, мы в финале! Хартию Дома спасли, пропуски в Разлом в кармане, совет старейшин теперь полвека будет кланяться нам в пояс. Может стоит сняться с турнира⁈

Му Кай вцепился в рукав напарника и перешел на испуганный шепот:

— Ты же пустой. Каналы горят, стоишь на честном слове. А Шао Хэн… ты видел, что он сотворил с Юй Фэном? Этот ублюдок не забыл ни позора на вечере во дворце, ни твоей выходки ради Су Лин. Он выйдет на арену не драться, а свежевать тебя. Полезешь против целого Золотого Ядра в таком состоянии, и оттуда тебя вынесут вперед ногами.

Мин молча перехватил запястье купца и с нажимом отвел его руку в сторону. Пальцы подрагивали от дикого перенапряжения, но хватка осталась железной. Не отвечая, Мин нащупал сползший край повязки на бедре и одним коротким рывком затянул узел. Под кожей плеснуло кипятком; Мин скрипнул зубами, шумно втянул воздух сквозь сжатые челюсти и поднял взгляд на купца.

— Отказаться сейчас — значит отдать победу даром, — Мин посмотрел купцу в глаза и тронул разбитую губу. — Доставай лучшее зелье для каналов, Му Кай. Пусть наследник клана Шао готовится, ведь легкой добычи из меня не выйдет. Мне нужен не просто вход в преддверие. Пять пропусков победителя позволят дойти до самого дальнего маяка Разлома. Только там я смогу узнать ответы. К тому же ты сам говорил, что получить доступ к Атласу может лишь победитель. А иначе прочесть карту, которую оставил отец я не смогу.

Мин посмотрел на центральную ложу, где к следующему бою готовился надменный наследник Багряного Неба.

— К тому же… — губы начертателя искривились в жесткой усмешке, — кто-то ведь должен спустить этого напыщенного павлина с небес на землю и научить его отвечать за свои поступки.

Тяжелый удар медного гонга прервал их разговор, возвещая начало второй полуфинальной схватки.

— На помост приглашаются участники второго полуфинала! — огласил старший судья. — Шао Хэн, Секта Багряного Неба — против Бан Жэня, Секта Зеркального Марева!

Шао Хэн поднялся со своего места. Багровая огненная ци взметнулась вокруг его тела яростным вихрем, пока наследник лениво спускался по ступеням.

С противоположной стороны на арену неслышно ступил Бан Жэнь. Мантия иллюзиониста колыхнулась, и силуэт мастера мгновенно поплыл в воздухе, распадаясь на десятки дрожащих водяных отражений.

Бой начался по удару гонга, и вода, которой служители очистили помост после предыдущего боя, послушно поднялась в воздух тысячами мельчайших капель, превращая поле боя в бесконечный лабиринт зеркал.

Шао Хэн даже не замедлил шаг.

Наследник Секты Багряного Неба шагал с заложенными за спину руками. Его лицо, ещё недавно перекошенное бешенством от сорванной помолвки и побед Мина, застыло холодной маской. Золотое Ядро в его груди отозвалось без предупреждения, сухой жар вырвался из тела широким кольцом, выжигая всю воду в чаше арены за половину вдоха.Водяные зеркала с шипением обратились в пар.

Бан Жэнь успел лишь вскинуть водяные клинки.

— «Пепельное Погребение», — негромко произнёс Шао Хэн.

Он преодолел разделявшее их расстояние за один удар сердца. Настоящий Бан Жэнь попытался нырнуть в спасительное теневое отражение под ногами, но багровое пламя наследника накрыло его раньше. Огненная сфера сомкнулась вокруг иллюзиониста сплошным шаром невыносимого жара.

Крик Бан Жэня продлился не дольше двух секунд.

Когда старейшина Ситу сорвался с судейского балкона, взметнув мантию и обрушив на помост гасящую волну, всё было кончено. Багровая сфера лопнула, обнажив лишь горсть чёрного праха. Иллюзионист Секты Зеркального Марева перестал существовать.

— Поединок остановлен! — прогремел голос Ситу, дрожа от едва сдерживаемой ярости. — Наследник Шао, вы переступили черту! Соперник не успел объявить о сдаче!

Шао Хэн небрежно стряхнул пепел с рукава и склонил голову, ни на миг не скрывая сытого оскала.

— Прошу прощения у почтенного судьи. Искусство Зеркального Марева столь высоко, что я принял настоящее тело за очередную иллюзию и не рассчитал сил. Моя ошибка.

Ситу сжал кулаки, поскольку Багряному Небу придется объяснять смерть чемпиона другой секты, но трибуны уже взорвались. Многотысячная толпа Чияня взревела в едином порыве, захлёбываясь от восторга при виде столь быстрой и жестокой расправы. Практики вскакивали со скамей, сотрясая воздух криками и приветствуя наследника правящей секты. Зрители требовали крови, и Шао Хэн щедро бросил им эту подачку.

Но внезапно рёв оборвался в одно мгновение.

Голоса стихли так резко, словно сотням тысяч людей разом перекрыли дыхание.

На самый высокий балкон Дворца Багряного Пламени, расположенный рядом с ложей Се Умина, вышел человек.

Один лишь вид этого исполина заставил замолчать даже старейшин на парящих кораблях. Могучий торс мужчины обтягивал тяжёлый пластинчатый доспех из чёрного железа с золотой чешуёй. Плечи венчали массивные накладки в форме оскаленных звериных морд. На боевом венце колыхались два длинных фазаньих пера, рассекавших воздух при каждом шаге, а от самой его фигуры исходило ощущение неподъёмного боевого превосходства, так выглядит полководец, привыкший в одиночку прорубать армии врагов одной лишь силой.

Шао Янь. Патриарх клана Шао и владыка всей Секты Багряного Неба.

Шао Хэн на помосте подобрался всем телом. Вся его напускная вальяжность испарилась; наследник развернулся к балкону, опустился на одно колено и вскинул сжатый кулак в пылком приветствии:

— Отец! Сегодня я добуду эту победу для тебя и возвеличу имя нашего рода!

Шао Янь даже не опустил взгляда на сына.

Лицо титана оставалось неподвижным. Проигнорировав распростёртого на арене наследника, патриарх молча опустился в резное кресло и позволил себе лишь сдержанный кивок в сторону Се Умина, сидевшего неподалеку. Гость из Дворца Пепельной Звезды ответил точно таким же едва заметным движением головы. Два владыки обменялись приветствием как равные, совершенно исключив всех остальных из своего круга.

Мин наблюдал за сценой из ложи Дома Семи Дорог, без труда подмечая ледяное равнодушие отца к сыну наряду с дремавшей в плечах патриарха скрытой силой. Шао Хэн для своего родителя оставался лишь жалкой тенью.