Развод в 45. Его свадьба — моя работа - Виолетта Весна
Кира провела пальцем по подписанному плану.
— Игорь считает молчание признанием.
— Это его право. Моё молчание означает только то, что я не обсуждаю клиента без согласия.
Она кивнула и отпустила меня.
В лифте Дмитрий спросил:
— Нужна была помощь?
— Нет. Спасибо, что не стояли рядом.
— Я не знал, чего она хочет.
— Именно поэтому.
На улице начался холодный дождь. Мы укрылись под козырьком, пока машины медленно выезжали с парковки. Дмитрий держал тубус под курткой, защищая подписанный план.
— Я должен признать одну вещь, — сказал он. — На первой проверке я ожидал, что вы найдёте способ уступить Игорю и назовёте это клиентским сервисом.
— Вы это довольно ясно показали.
— Я был неправ.
— В какой части?
— Вы уступаете там, где можно сохранить результат, и останавливаетесь там, где цена ложится на других людей. Это не то, чего я ожидал.
— Звучит почти как положительная характеристика.
— Я инженер. Мне проще описать наблюдение.
— Так надёжнее.
Дождь не прекращался. Я раскрыла зонт, Дмитрий переложил тубус и спросил:
— До машины проводить?
— Она в соседнем ряду. Справлюсь.
— Знаю.
Он не добавил «но». Мы пошли к разным машинам, и я поймала себя на том, что жду воскресного кофе. Не как награды за подписанный план. Мне хотелось услышать, каким Дмитрий бывает, когда перед ним нет схемы, которую нужно согласовать.
Вечером Тамара прислала приглашение на встречу первого октября. В теме стояло: «Жалоба клиента и оценка рисков открытия».
Через несколько часов после встречи Игорь передал через знакомого владельцев жалобу на моё участие в проекте.
ГЛАВА 10. Кто управляет свадьбой
Представителя владельцев звали Сергей Алексеевич Воронцов. Он отвечал за финансы трёх объектов группы и заранее предупредил, что у него сорок минут.
Я пришла в кабинет Тамары за пять минут до начала. На столе лежали мой недельный отчёт, обе версии плана, переписка с Кирой и акт пробного банкета. Дмитрий сел справа, ближе к экрану. Он не спросил, волнуюсь ли я, и за это я была ему благодарна.
Накануне Алина предлагала убрать акт банкета из основной папки.
— Это же другой проект, — объяснила она. — Если Воронцов увидит нарушение, начнёт спрашивать, почему мы вообще открываемся.
— Он получит акт по первому запросу. Если спрячем его в приложении без ссылки, будет выглядеть хуже.
— Но Игорь жалуется на свадьбу. Банкет к нему не относится.
— Относится к моей работе и к процедуре допуска. Мы изменили её после реального нарушения. Это аргумент в пользу системы, а не против нас.
Алина сдалась, но попросила десять минут на проверку. Она нашла в акте неточное время приезда режиссёра и подняла журнал ворот. Разница составляла семь минут. Для исхода события это ничего не меняло, зато после исправления у владельцев не было причины сомневаться в остальных цифрах.
Я включила акт вместе с расчётом компенсации. Мы вернули клиенту стоимость исключённого эффекта и часть оплаты подрядчика, не списывая весь вечер как провал. Цифра была неприятной, но объяснимой. Мне предстояло защищать должность правдой о сделанной работе, а не версией, в которой я никогда не ошибалась.
Сергей Алексеевич подключился по видеосвязи ровно в одиннадцать.
— Добрый день. У меня два вопроса, — сказал он. — Почему клиент считает операционного директора предвзятым и почему мы всё ещё держим её на проекте?
Тамара предложила мне начать.
— Клиентом по договору является Кира Ракитина. Она дважды письменно подтвердила меня руководителем проекта. Возражение исходит от второго контактного лица, Игоря Артемьева, моего бывшего мужа. Все отклонённые предложения перечислены в хронологии. Технические решения подписаны Дмитрием Ланским, изменения бюджета подтверждены Кирой.
— Жалоба пришла не от Ракитиной?
— Нет, — сказала Тамара. — Артемьев обратился через вашего знакомого из девелоперского союза.
Сергей Алексеевич нахмурился.
— То есть формального письма нет?
— Есть пересказ разговора и просьба оценить риски.
— Тогда оцениваем. Наталья Викторовна, что вы отклонили лично?
— Ничего. Схему на двести шестьдесят мест отклонил технический директор; я предложила варианты на сто восемьдесят и двести. Декоративный тоннель у выхода исключён из-за маршрута, взамен согласованы открытые секции. Световой контур сокращён после расчёта мощности и точек подвеса. Все решения отражены в документах.
— И кто в результате недоволен?
— Игорь Артемьев. Кира Ракитина подписала план.
Сергей Алексеевич попросил открыть последнюю версию. Дмитрий вывел её на экран и за несколько минут показал различия. Он не говорил, что защищает меня. Наоборот, несколько раз подчёркивал собственную ответственность.
— Отказ по первоначальной вместимости подписан мной, — сказал он. — Решение по свету тоже. Если бы Наталья Викторовна не имела отношения к клиенту, технический вывод был бы тем же.