Мое влечение - Кирра Вейн

И вдруг я увидела, как его глаза расширились. Всего на мгновение. Исчезло всё напряжение, вся эта военная выправка. На долю секунды он выглядел... растерянным. Потом маска вернулась, но что-то изменилось. Я не знала, что, но воздух между нами стал другим.

— Командир, — позвали его.

— Докладывай.

Он выпрямился, отступил на шаг, но ещё раз бросил на меня быстрый взгляд — такой же странный, как тот первый.

— Задержите объект, — произнёс он в рацию. — Она одна.

Я сидела на полу в коридоре, прижимая к груди мокрое полотенце, и дрожала так, что зубы выбивали дробь. Слёзы текли ручьём, размазывая по лицу остатки туши, которую я похоже плохо смыла. В голове была пустота, перемежающаяся с диким, животным ужасом. Я не могла собрать мысли в кучу — они разлетались, как испуганные птицы, и каждая билась о черепную коробку с одним и тем же вопросом:

Что блин происходит?!

Восемь вооружённых мужчин в моей квартире. Моя квартира, где ещё час назад пахло моим шампунем и уютом, теперь напоминала поле боя. Они рылись в моих вещах. Я слышала, как открываются ящики комода, как шуршит одежда в шкафу. Кто-то прошёл на кухню, звякнула посуда.

Отряд начал постепенно покидать квартиру — выходили в подъезд, переговаривались короткими, жёсткими фразами. Двое остались в комнате, один стоял у входа, прикрывая дверь. Но главный, тот самый сероглазый, не уходил. Он стоял надо мной, возвышаясь, как скала, и я заметила нашивку на его плече: «Альфа». Спецотряд? Военные? Полиция?

— Ты одна живёшь? — спросил он. Голос стал чуть тише, чем когда он приказывал мне заткнуться, но всё ещё жёсткий, как стальной трос.

Я судорожно кивнула, шмыгнув носом.

— Да, — выдавила я. Голос дрожал, срывался на писк.

Он наклонил голову, и в прорезях балаклавы блеснули его серые глаза. Он смотрел на меня так пристально, что мне стало не по себе.

— Где Алпатов?

Я моргнула, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Кто?

— Не притворяйся, что не знаешь, — прорычал, явно раздражаясь. — Где он?

— Я правда не знаю, о ком вы! — выкрикнула я, и слёзы хлынули с новой силой. — Я никого не знаю!

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Казалось, что сканирует каждую чёрточку моего лица, каждое движение. Я не отводила глаз — не могла, меня просто парализовало.

— Командир, — кто-то из его людей подошёл к нему и протянул папку. Мои документы. Я узнала обложку своего старого паспорта.

Он взял его, открыл. Чёрт. Они рылись в моих вещах. Моих личных вещах. Всё перевёрнуто вверх дном. Мой маленький мирок, моя крепость, моя безопасность — всё разрушено за какие-то пять минут.

— Юлия Михайловна Демидова? — прочитал он.

— Да, — ответила я, шмыгнув носом.

— Двадцать лет. Место рождения — Красноярск?

— Да...

— В Москве что делаешь?

— Студентка... Медицинского... Я учусь...

Он закрыл паспорт и посмотрел на меня снова. В его глазах мелькнуло что-то — неуверенность? Сомнение? Я не могла разобрать.

В этот момент в квартиру вбежал один из его людей — высокий, плечистый, с автоматом на груди. Он подскочил к сероглазому и что-то зашептал ему на ухо. Я видела, как тот резко обернулся к нему. Его плечи напряглись, кулаки сжались.

— Вы что, блядь, охуели?! — заорал он так, что я вздрогнула и вжалась в стену. Голос гремел, отражался от стен маленькой квартиры. — Это что за проёб?! Совсем ебанулись?!

Они вышли оба в подъезд, и дверь за ними захлопнулась. Я осталась одна в квартире. В тишине, нарушаемой только моим всхлипыванием и стуком собственного сердца, которое колотилось не переставая .

Я посмотрела в комнату. Всё было перевёрнуто. Мои учебники разбросаны по полу, постель смята, ящики комода выдвинуты. Везде беспорядок. А я сижу на холодном полу, мокрая, в одном полотенце, и дрожу так, будто на мне ни грамма одежды. Беззащитная. Маленькая. Испуганная до чёртиков.

Истерика накрывала меня с головой, и я уже не могла её сдерживать. Я плакала навзрыд, закрыв лицо руками, не в силах остановиться. Трясло всё тело, дыхание сбивалось, в груди разрастался тугой комок боли и страха.

Дверь снова открылась.

Я подняла голову. Сероглазый вернулся. Он вошёл в квартиру, закрыл за собой дверь и остановился в проходе. Секунду он просто смотрел на меня. Потом — медленно, почти осторожно — подошёл ко мне.

Мужчина опустился на корточки передо мной, и теперь его лицо было на одном уровне с моим. Я видела каждую морщинку вокруг его глаз, каждую ресницу. От него всё ещё пахло порохом и потом, но в этом запахе уже не было угрозы. Или мне так казалось, потому что я была на грани обморока.

— Юлия Михайловна, — начал он, и голос его звучал официально, сухо, почти по-военному. — Я приношу вам свои искренние извинения от лица нашего подразделения. Произошла досадная ошибка. В связи с определёнными обстоятельствами нам был передан неверный адрес объекта. Мы ворвались к вам по ошибке.

По ошибке.

Я смотрела в его светлые глаза и не верила своим ушам. По ошибке. Восемь вооружённых людей ворвались ко мне в квартиру с оружием, перевернули всё вверх дном, довели меня до истерики — и это была ошибка?

— По... ошибке? — прошептала я, голос сорвался на новый всхлип. — По ошибке?! Боже... Я думала, вы меня убьёте! Я думала...

Я не договорила. Меня накрыло новой волной рыданий, и снова закрыла лицо руками. Я не могла дышать, воздух застревал в груди, слёзы текли сквозь пальцы.

И вдруг я почувствовала, как что-то во мне переключилось. Какой-то животный, инстинктивный порыв. Мне нужно было прикосновение. Человеческое, тёплое, настоящее. Чтобы кто-то обнял меня, чтобы я почувствовала, что не одна, что я жива, что это не сон.

Не знаю, что на меня нашло. Может быть, шок.

Я резко придвинулась к нему, прямо на коленях, и обхватила его руками за шею.

Он застыл. Всё его тело напряглось, как стальная пружина. Я ощутила, как под его формой перекатываются мышцы — каждая, до единой. Он не дышал. Секунду, другую. Я вцепилась